Мир искусства и книжная графика

Буквица БилибинаСтаршие художники „Мира Ис­кусства" - Бенуа, Сомов, Бакст увлекаются книжной графикой лишь, как одной из стоящих перед ними задач; ни один из них не посвящает себя целиком этому искусству.

Бенуа как бы указывает пути, на­мечая своим бесконечно широким и гибким дарова­нием все возможности, которые раскроются в даль­нейшем перед графикой.

Сомов доводит технику до исключительной утонченности в своих силуэтах, изысканных кружевных виньетках.

В творчестве Лансере и Добужинского книга занимает значительное место. Их работа направлена на поиски новых техни­ческих путей. Первый трактует свои иллюстрации в широкой и сравнительно свободной манере живописца; Добужинский - один из затейливейших и остроумнейших наших рисовальщиков—бесконечно разнооб­разит приемы в зависимости от темы своих работ.

Всем этим художникам свойственна большая раз­носторонность дарования и широта интересов и вкуса. Все они еще не специалисты, не „профессионалы книги".

Билибин более узок и менее разносторонен. Его внимание обращено почти исключительно на книгу. Свою технику деревянной гравюры он доводит до совершенства, беря сюжеты и стиль своих графиче­ских произведений из области русского народного искусства и старины.

Настоящими профессионалами книги является младшее поколение художников этой группы: Нарбут, Чехонин, Митрохин, к которым впоследствии присо­единился Левитский, затем Арнштам и большое коли­чество молодых графиков, фактических или духовных учеников „Мира Искусства".

Каждый из этих художников ограничил свои инте­ресы определенной областью, как в смысле сюжетов, так и техники. Нарбут продолжает билибинские пути; четкость его железных линий безупречна, в его искус­стве чувствуется приближение к ремеслу, т. е. воз­вращение к исходным точкам искусства, ибо только наша современность провела условную границу между этими областями, связанными исконными и вечными узами.

Чехонин—остроиндивидуальный художник; у него и мотивы, почерпнутые из глубокого знания приклад­ных искусств, и техника, соединяющая детальность миниатюриста с декоративной широтой—всегда „чехонинские" в каждой мелочи, в каждом наброске его пера.

Митрохин—менее ровен, его искусство каприз­нее и разнообразнее, линия живее и подвижнее.

Но всех этих мастеров объединяет общая любовь их к книге и то серьезное отношение к вопросам ремесла, в котором кроется всегда залог истинного развития искусства.

Н.Радлов - Русская книжная графика. Искусство и современность. Очерк четырнадцатый (журнал "Пламя" №59 1919 год)

Поделиться: