Детство и юность

Адольф Федорович Маркс

Русский издатель и книгопродавец Адольф Федорович Маркс родился 2(14) февраля 1838 года в городе Штеттине (ныне Щецин – Польша).

Жизнеописание Адольфа Федоровича Маркса напоминает рождественскую сказку о юноше из хорошей, разорившейся семьи, испытавшей "глад" и "мор", но воплотившем в конце концов все свои мечты. Отличие состоит, пожалуй, в том, что до конца дней у него так и не нашлось минуты, чтобы поведать свою историю полагающимся в таких случаях многочисленным внукам. Увы ни внуков, ни детей у него никогда не было. Утешение и славу ему принесло его любимое детище – журнал "Нива".

Адольф Маркс родился в семье владельца фабрики башенных часов. Отец умер, когда мальчику едва исполнилось десять лет. Вопреки воле родственников он избрал профессию, не сулившую быстрых успехов, но привлекавшую его возможностью постоянного общения с книгами.

Дорога к книге

Пройдя школу ученичества в двух известных книготорговых германских фирмах, он охотно принял предложение петербургского книгопродавца Ф.А.Битепажа и переехал в сентябре 1859 г. в Россию, не зная ни языка, ни нравов страны, в которой ему суждено было прожить до конца своих дней.

Судьба не баловала его и на сей раз. Несмотря на отличные деловые качества и трудолюбие, он недолго проработал у Битепажа и еще меньше у другого знаменитого петербургского издателя и книгопродавца М.О.Вольфа.

Около пяти лет Маркс зарабатывал хлеб уроками немецкого и французского языков, то работой в правлении Варшавской железной дороги. Все эти годы он жил надеждой вернуться к любимому делу.

Скопив незначительные средства, он решил попытать счастья, став владельцем небольшого журнала. Но власти никогда бы не разрешили основать новое издание бездомному и нищему иноземцу. Оставалась, правда, возможность перекупить какой-нибудь старый журнал, не пользующийся доброй славой у подписчиков.

Журнал "Нива"

Журнал "Нива"

В самом конце 60-х гг. Маркс приобретает у В.Е.Генкеля основанный еще знаменитым петербургским типографом и издателем А.Плюшаром журнал с весьма причудливым названием "Живописный сборник замечательных предметов из наук, искусств, промышленности и общежития".

Новый владелец меняет направление издания, удивительно точно определив круг будущих читателей и его название. Отныне журнал выходит под названием "Нива". В первый же год выпуска (1870) журнал собрал 9 тыс. подписчиков, прельстившихся не только его дешевизной, но и широтой программы.

На страницах журнала печатались произведения крупнейших русских писателей и художников, сообщения об открытиях и изобретениях, полезные советы по домоводству, множество других интересных сведений. Но не следует забывать, что журнал всегда стоял в стороне от общественного движения, что самые острые вопросы времени не нашли отражения на его страницах.

"Нива" становится первым массовым русским журналом. В год смерти Маркса его тираж достиг невиданной в те времена цифры – 275 тыс. экз.

Популярность эта не была случайна: ни один из дореволюционных русских "тонких" журналов не обладал столькими достоинствами информационного или эстетического порядка, так последовательно и умно не развивал традиции семейного чтения, как "Нива".

Приложение к "Ниве"

Однако, рассказывал И.Н.Потапенко, Маркс как бы невольно для себя в один прекрасный день "перестал быть издателем "Нивы" с бесплатными приложениями" и "сделался издателем приложений, и бесплатной премией при них была "Нива"".

Да, она казалась жалкой и ни на что не нужной перед такими колоссами, как "полное собрание сочинений Достоевского, полный Гоголь, полный Тургенев, полный Чехов и т.д.". Именно в демократизации сочинений русских и зарубежных классиков реализовалась с наибольшей полнотой просветительская сторона деятельности издателя.

Способствовал развитию отечественного книгоиздания Маркс и тем, что высоко оплачивал труд авторов.

Собрания сочинений

Готовились "нивские" собрания сочинений на уровне текстологической науки своего времени, и некоторые из них стали просто образцовыми (например, Полное собрание сочинений Н.В.Гоголя, подготовленное акад. Н.С.Тихонравовым), не говоря уже о тех, что готовили сами авторы (например, А.П.Чехов, позднее – И.А.Бунин и В.Г.Короленко).

Кроме того, Маркс выпустил немало ценных научно-популярных книг, различных пособий и справочников, не говоря уже о его всемирно известных картографических изданиях.

Широкую известность приобрели и так называемые иллюстрированные издания А.Ф.Маркса, выходившие частями и продававшиеся по подписке и в виде отдельных изданий, но по значительно большей цене.

… В октябре 1904 г. Адольф Федорович скоропостижно скончался. Выполняя волю покойного, его вдова Лидия Филипповна вскоре образовала паевое товарищество, которое в 1916 г. было перекуплено И.Д.Сытиным.

Вступление.

Самое горячее желание современного гражданина — это желание заработать. И вот однажды на заброшенном чердаке дедушкиной дачи находится пачка старых газет или журналов начала прошлого века. Для того чтобы определить стоимость находки необходимо ответить на вопрос: являются ли какие-то из этих пожелтевших номеров библиографической редкостью? Если ответ утвердительный, можно ощутимо пополнить свой бюджет.

Так что же такое

Библиографическая редкость?

Обратившись к энциклопедическому словарю, нетрудно обнаружить довольно простое толкование — это редкая книга. Следовательно раньше данное понятие относилось только к книге.

Современный антикварный рынок значительно расширил его границы. Сегодня библиографическая редкость — это и редкая книга, и газета, и журнал. То есть все, что было напечатано когда-то типографским способом. Теперь сложности только начинаются, потому что возникает следующий вопрос: какое издание редкое, а какое нет? Чтобы ответить на этот вопрос обратимся к теории.

Основные термины и определения.

Теория.

Переплет — элемент, который придает книжному блоку или брошюре достаточную устойчивость к механическим и временным воздействиям. Состоит из верхней и нижней крышки, верхнего и нижнего форзаца. Может быть издательским или владельческим.

Обложка — более плотная бумага, охватывающая книжный блок с внешней стороны. Внутренние стороны обложки по сути одно и то же, что сторонки форзацев переплета.

Шмуцтитул — страница, предваряющая раздел книги. Может находиться перед титульным листом.

Титульный лист (титул) — лист, на котором размещаются все основные выходные данные издания: имя автора, название, издательство, место издания, год.

Практика.

Открываем книгу (переворачиваем обложку или верхнюю крышку переплета), перед нами верхний форзац если книга в твердом переплете, или внутренняя сторона обложки. Далее за внутренней стороной обложки может сразу следовать шмуцтитул, для твердого переплета — это свободная сторонка верхнего форзаца и уже за ним — шмуцтитул. Следующая страница — титульный лист (титул), за ним следует книжный блок. За последней страницей книжного блока (содержание) — свободная сторонка нижнего форзаца, или внутренняя сторона задней обложки. Все просто. Еще немного теории:

Основные принципы оценки редкости издания.

Теория.

  • «Степень редкости» - определяется в основном исходя из личного опыта, но есть и простые методы, необходимо:
    • Изучить внутренние стороны обложек, форзацы, шмуцтитулы и титульные листы на предмет обнаружения владельческих знаков (экслибрисов, Ex-libris), дарственных надписей, шильдиков переплетных мастерских, штампов букинистических магазинов.
      • при обнаружении Ex-libris следует определить (если возможно) его владельца, и художника.
      • при обнаружении дарственной надписи следует определить (если возможно) ее автора и адресата.
      • при обнаружении шильдика переплетной мастерской следует внимательно изучить его. Имена Шнель или Петцман — это выигрыш в лотерею и речь пойдет уже не о редком издании, а о редком переплете.
      • изучить количество штампов букинистических магазинов. Если их больше пяти, значит издание активно продавалось в прошлом. Иногда некоторые известные книжные магазины или склады издательств также ставили шильдики.

Шильдик букинистического магазина

Здесь следует иметь в виду, что если экслибрис и шильдик переплетной мастерской (или магазина) редкости издания как минимум не умаляют, то отвлеченная дарственная надпись (из серии «Васе от Пети») это неприятный сюрприз.

    • Определить есть ли в издании (журнале или газете) произведения известных авторов впервые увидевшие свет. В Википедии по заданному автору эти сведения наверняка найдутся.
    • Затем следует обратить внимание на автора обложки и иллюстраций. Некоторые отечественные журналы, славились оригинальными обложками известных художников, выполненными литографским способом. Здесь может пригодиться определитель монограмм.
    • Если издание советское, бывает полезно посмотреть в выходных данных его тираж.
    • Если издание не обладает никакими достоинствами, можно проверить его текст на уникальность. Для этого пригодятся компьютерные приложения: FineReader и AdvegoPlagiatus. Уникальный контент можно продать в Интернете. Для этой цели сгодятся издания с утратами страниц.
  • «Состояние», в котором находится издание может быть: отличным, хорошим или удовлетворительным.
    • отличное — как будто только из типографии, прочитано ни разу не было.
    • хорошее — издание было минимум один раз прочитано, имеет незначительные дефекты обложки.
    • удовлетворительное — издание многократно читалось, страницы загрязнены, тетради распадаются на отдельные листы.

Практика.

Вернемся к нашему изданию. Оно может обладать целым рядом достоинств или недостатков так или иначе влияющих на степень его редкости. Кроме того, некоторые достоинства могут гасить присутствующие недостатки, и наоборот.

Пример 1: Книга в удовлетворительном состоянии, но имеющая прилично сохранившийся переплет работы Петцмана, о чем свидетельствует шильдик, размещенный в правом нижнем углу заднего форзаца.

Вывод: мы имеем дело с редким переплетом, который можно спокойно предлагать современным переплетным мастерским, с минимальной стоимостью в 15 000 рублей. Теперь представим, что шильдик не Петцмана, а какого-нибудь книжного магазина, тогда редкость книги может упасть до нуля.

Пример 2: Всеобщий журнал литературы, искусства, науки и общественной жизни, №3 за февраль 1911 года. Исследование опубликованного в номере стихотворения Анны Ахматовой «Старый портрет» показало, что это первая публикация поэта в России.

Вывод: чрезвычайно редкое издание стоимостью в несколько десятков тысяч рублей. Если даже данный номер журнала находится в удовлетворительном состоянии, это едва ли повлияет на его стоимость.

Пример 3: Книга в отличном состоянии, штампы магазинов и прочие следы бытования отсутствуют. Есть дарственная надпись от известного автора менее известному коллекционеру.

Вывод: редкость этого издания в его коллекционной сохранности, ведь оно даже не поступало в открытую продажу. Автограф же автора вообще переносит его из разряда редких в разряд уникальных со всеми вытекающими последствиями.

Заключение.

Конечно представленная методика далеко не полная, но описывает все основные методы, которыми ежедневно пользуется практикующий букинист. Она будет полезна и новичкам и людям, столкнувшимся с проблемой впервые.


Журнал "Искра" обложкаОтцы-основатели журнала

Во второй половине 19 столетия сатирическая журналистика в России переживала свой Ренессанс. Именно в этот период получает широкую популярность еженедельный сатирический журнал "Искра", результат сотрудничества двух талантливых людей: писателя Курочкина и художника Степанова.

Своим быстрым успехом журнал был обязан, прежде всего, своему создателю и редактору – Василию Степановичу Курочкину. Талантливый поэт, прекрасный организатор, чуткий к движению общественной мысли человек, он был беззаветно предан своему детищу.

Один из современников вспоминал впоследствии: "… я думаю, что весьма трудно было бы определить, что именно принадлежало в "Искре" Курочкину и что другим. Он и создавал, и вербовал солдат, и сам исполнял невидимую солдатскую работу….. Он вполне отвечал своему собственному идеалу газетного человека. Газетным человеком он называл такого, который может схватить на лету какой-нибудь даже мелкий факт текущей жизни и придать ему известное общее, типическое освещение".

Сотрудники и корреспонденты

Журнал объединил лучшие молодые литературные силы. Его авторами были: П.Вейнберг, В.Буренин, И.Горбунов, Н.Лейкин, Н.Успенский, А.Левитов, Д.Минаев, А.Плещеев и другие. Для многих из них "Искра" стала первой школой журналистики.

Но не только сотрудничество талантливой молодежи определяло популярность журнала, его способность быстро, остро и безошибочно реагировать на различные явления русской жизни. Его опорой была широкая сеть добровольных корреспондентов по всей России. Читатели-друзья, сочувствующие позиции журнала, сообщали редакции факты из провинциальной жизни. А многие попросту жаловались "Искре" в надежде найти у нее правый суд.

Полицейский произвол и взяточничество чиновников, цензурный гнет, лакейство и чинопочитание – постоянные темы "Искры". Сочувствовал журнал и европейскому революционному движению, в частности, деятелям "Парижской коммуны".

Будучи союзником "Современника" "Искра" создавала свой неповторимый сплав поэзии и публицистики.

Цензура и закрытие журнала

Жизнь журнала не была легкой. Цензура читала его номера с особым пристрастием. Неоднократно журнал получал судебные предупреждения. С 1865 г. Курочкин находился под негласным надзором полиции из-за его связей в "Землей и волей". После выстрела Каракозова был арестован и два месяца провел в Петропавловской крепости.

В конце 60-х Степанов, чьи аутентичные карикатуры и иллюстрации стали визитной карточкой журнала, покинул соиздателя и организовал собственный сатирический журнал "Будильник".

"Искра" была закрыта в 1873 году, ее создатель Курочкин пережил ее лишь на два года.

День рождения издательства

В ноябре 1884 года друзья и единомышленники Л.Н.Толстого В.Г.Чертков и

Издание "Посредника"

П.И.Бирюков решили организовать издательство, которое выпускало бы недорогие книги для народа. Толстой горячо одобрил эту идею. Так появились издания "Посредника".

В конце 19 века "литература для народа", выходящая из-под пера малограмотных авторов-ремесленников, представляла собой смесь нелепостей, суеверия и грубых сцен. Эти лубочные издания многотысячными тиражами разносились офенями по всей Руси. По мнению отцов-основателей нового издательства, русский народ давно перерос ветхозаветных Ерусланов Лазаревичей и заграничных "милордов глупых" и был достоин настоящей литературы на хорошей бумаге с иллюстрациями. Цену решено было оставить в пределах одной копейки за книжку.

Название подчеркивало, что издатели взяли на себя миссию посредничества между литературой и народом. Печатал книги "Посредника" И.Д.Сытин, а распространяли их в самых отдаленных уголках страны его же коробейники и офени. Говоря современным языком, новые книжки пытались заполнить нишу лубочных картинок.

Первые книжки

В апреле 1885 г. вышли первые четыре книги с девизом издательства: "Не в силе Бог, а в правде". Это были: "Чем люди живы?", "Бог правду видит, да не скоро скажет" и "Кавказский пленник" Толстого, а также "Христос в гостях у мужика" Лескова. На смену доморощенным графоманам пришли такие мастера пера как Гаршин, Эртель, Григорович, Короленко, Станюкович, Чехов, Горький.

В "Посреднике" вышло 44 произведения и самого Толстого. Он же составил обширную программу издания лучших произведений русской и зарубежной литературы, рекомендуя, в частности, отрывок из "Братьев Карамазовых" Достоевского, статью Тургенева "Гамлет и Дон Кихот", ряд произведений Диккенса и Мопассана. Появились вирши и таких "искателей народного счастья" как Крупская, А.И.Ульянов, сестры Менжинские, В.Д.Бонч-Бруевич. Книжки "Посредника" иллюстрировали Репин, Крамской, Савицкий, Ярошенко.

Научно-популярные издания "Посредник" начал печатать с 1886 г., а серию книг для интеллигенции – с 1891 г. Читатель получил произведения Лессинга и Шиллера, Платона и Канта, Руссо и Торо, Декарта и Ларошфуко. Книги по философии, астрономии, физике, медицине, истории должны были будить сознание читателя, вызывать в нем потребность самостоятельного мышления.

"Посредник" и Толстой

Толстой активно сотрудничал в "Посреднике". Так, он тщательно отредактировал "Краткие наставления простому народу об уходе за малыми детьми", написанные одним из основоположников русской педиатрии и главным врачом первой детской больницы в Москве Е.А.Покровским. Вместе с врачом А.М.Богомольцем он перевел с английского работу Э.Бернс "Об отношении между полами". С его предисловием был опубликован сборник "Грех и безумие пьянства". Ясность изложения Толстой считал необходимостью по отношению к читателю и делал все, что мог, чтобы издания "Посредника" отвечали этому требованию.

Цензура

Книги издательства сыграли немалую роль в пропаганде естественнонаучных и медицинских знаний. На страницах произведений Толстого имела место критика самодержавия и православной церкви. Многие подобные издания "Посредника" были впоследствии запрещены.

Особенно яростно духовная цензура встретила "народные рассказы" и переводы Толстого. Светская цензура так же не раз обрушивалась на издания "Посредника". В 1906 г. Толстой в павильончике около дома в Ясной Поляне был вынужден устроить склад конфискованных экземпляров, спасая от гибели хоть малую часть тиража неугодных книг.

Все последние 25 лет жизни Толстого вдохновляемое и всячески поддерживаемое им издательство бескорыстно служило читателю. За три дня до кончины смертельно больной Толстой с любовью говорил в Астапове Горбунову-Посадову о книжках "Посредника.

Редактор журнала

В августе 1921 года на прилавках газетных киосков Парижа, Берлина и Лондона появился новый журнал на русском языке. Великолепная яркая обложка, рисунок для которой выполнил известный график Сергей Чехонин, была увенчана надписью "Жар-Птица". Заинтересованный покупатель, перелистнув титульный лист, мог узнать, что ежемесячный литературно-художественный журнал "Жар-Птица" издается Художественным Издательством А.Э.Когана.

Современному человеку это имя не говорит почти ничего, но для русского эмигранта начала двадцатых годов, жившего вдали от Родины памятью о ней, имя Александра Эдуардовича Когана значило многое. С 1910 по 1916 год Коган редактировал популярнейший в ту пору иллюстрированный журнал "Солнце России", созданный в одном из самых крупных издательских акционерных обществ России – "Копейка". Общество выпускало в свет множество газет и журналов, и во многих из них принимал участие А.Э.Коган. Его имя было знакомо подписчикам журнала "Зеркало жизни" – приложения к газете "Копейка" и множества других детских и взрослых периодических изданий. Одно то, что "Жар-Птица" выходит под редакцией столь известного человека, сразу вызвало интерес.

Руководители отделов

Реклама журнала сообщала о том, что в нем "принимают участие лучшие русские литературные и художественные силы, находящиеся за границей", а имена редакторов вселяли уверенность в ее правдивости. Отделом литературы руководил знаменитый поэт Саша Черный, художественный отдел возглавлял Г.Лукомский, известный художественный критик и искусствовед, имя которого появлялось на страницах множества журналов по культуре.

Внимательно просмотрев первый номер "Жар-Птицы", читатель мог удостовериться в широте интересов журнала. Стихи К.Бальмонта, Саши Черного, В.Сирина (Набокова) радовали любителей поэзии. Проза была представлена рассказами Тэффи (Надежда Лохвицкая), и Е.Чирикова. Критическая статья Г.Лукомского о парижской выставке "Мира искусства" и С.Маковского о судьбе Художественного театра – могли удовлетворить самого взыскательного ценителя искусства.

Роскошно изданный на мелованной бумаге с большим количеством цветных иллюстраций, журнал обещал стать популярным. Надежды издателей оправдались. Однако немалые затраты, вызванные отменным качеством полиграфии, обилием цветных репродукций, буквиц, заставок и виньеток, заставили издателя сперва резко увеличить цену номера и уменьшить и без того небольшой, всего несколько тысяч экземпляров тираж, и наконец, пожертвовать периодичностью.

С 1921 по 1925 год в Берлине было издано всего тринадцать номеров. Через год уже в Париже вышел последний, ныне самый редкий, четырнадцатый номер "Жар-Птицы". На этом журнал прекратил свое существование. Нам неизвестно, что стало с Художественным Издательством, руководимым А.Э.Коганом, почему все же прекратился выход "Жар-Птицы". Но предположение о банкротстве будет, наверное, самым близким к истине.

Критика, проза и поэзия

Что же успели сделать сотрудники за столь короткую, но яркую жизнь журнала? Многое. Подписчик "Жар-Птицы" всегда находился в курсе всех художественных новостей, связанных с русской культурой за границей. Из номера в номер Г.Лукомский, С.Маковский, А.Трубников, А.Левинсон и другие замечательные критики извещали читателей о крупных выставках русского искусства в Европе, о гастролях драматических театров и артистов балета, публиковали рецензии на монографии о русских художниках и критические заметки о состоянии русского искусства за рубежом. Помимо общих и проблемных статей практически в каждом номере читатель знакомился с монографическим очерком о том или ином отечественном живописце, оказавшемся за границей. Вот лишь несколько имен героев этих маленьких монографий – И.Билибин, К.Сомов, М.Добужинский, Б.Григорьев, М.Ларионов, Н.Гончарова, Л.Бакст, В.Шухаев, С.Сорин, Л.Пастернак.

Здесь постоянно печатались рассказы И.Бунина, Б.Зайцева, Тэффи, появлялись стихотворения Н.Гумилева, К.Бальмонта, В.Ходасевича и других известных поэтов. Каждый номер был насыщен репродукциями картин современных русских живописцев, что уже само по себе представляет теперь немалую ценность, так как многие произведения утрачены, а судьбы их неизвестны.

"Жар-Птица" стремилась стать одним из центров художественной жизни русского зарубежья, таким, как были в свое время в России журналы "Аполлон", "Золотое руно", "Мир искусства". Несмотря на столь краткую жизнь, журналу отчасти удалось выполнить эту задачу, и современным читателям он ценен не только теми материалами, что заполняют его страницы, но и своеобразным ароматом эпохи.

М.Столбин. "Наше наследие" 1989 год, №1, стр. 153

Поэт и художники

Чекрыгин, Жегин, Маяковский

Множество футуристических изданий увидело свет в 1913 году. Это были сборники разных авторов и издания отдельных поэтов, но, как правило, с рисунками или рисованные целиком, от начала до конца, а потом размноженные с помощью литографии.

Рядом с поэтами работали художники, среди которых не найдешь ни одного имени призванного в ту пору мастера книжной графики. И в печатном деле новая русская поэзия опиралась на новейшие течения в искусстве, искала своих единомышленников среди молодых художников.

Это относится и к первому сборнику стихотворений Маяковского. Хотя издание называлось "Я!", не просто "я", а "Я!" (с восклицательным знаком), поэт выступал не один. Кроме самого поэта, в книге приняли участие два художника, товарищи Маяковского по Московскому училищу живописи, ваяния и зодчества: Василий Чекрыгин и его друг, поименованный на обложке книги инициалами "Л.Ш." – Лев Шехтель. Сын известного архитектора Ф.О.Шехтеля выступал потом под именем Л.Ф.Жегина; благодаря его воспоминаниям, мы знаем некоторые подробности этого издания.

В таком соавторстве поэта и художников был свой биографический момент. Сохранилась фотография 1913 года, на которой они так и сфотографировались втроем. Юный, почти мальчик, пятнадцатилетний Чекрыгин, рядом Жегин (он был старше своего друга на пять лет) и Маяковский (он был всего на год моложе Жегина), снятый в той самой шляпе с широкими полями, в которой он уже был или будет изображен на одной из страниц своего первого сборника (дата работы над книгой известна – май 1913 г., точной даты фотографии мы не знаем).

Василий Чекрыгин

Можно проследить связь поэта с этими художниками и дальше, особенно с Чекрыгиным, который, по воспоминаниям художника К.Редько, еще в Киеве рассказывал ему о Маяковском, а "через год, в следующий его приезд на каникулы, он читал мне свои стихи и стихи Маяковского… В то врем они с Маяковским жили вместе на одной квартире". На XXXV юбилейной выставке Училища живописи (1913-1914 гг.) Маяковский участвовал с Чекрыгиным. Как указано в каталоге, Маяковский экспонировал три своих шаржа ("Футуристы", "Авто-шарж", "Ослиный хвост"), Чекрыгин представил ряд работ, среди которых был портрет под названием "Подражание Эль Греко и Сезану" и эскиз к "Пляске смерти".

В училище Чекрыгина считали одним из самых талантливых (одно время он даже был "левитановским степендиатом") и самых непримиримых. Через семь лет, в декабре 1920 года, когда, Чекрыгин уже отошел и от Маяковского, и от футуризма, он не без основания скажет о себе в письме к Н.Н.Пунину: "Я один из первых русских последователей футуризма".

Поэтические турниры

Искусство входило в сам литературный быт новой русской поэзии. Художники, наряду с поэтами, участвовали в поэтических вечерах, своего рода турнирах поэзии. На одном из таких турниров, "Первом в России вечере речетворцев", состоявшемся 13 октября все того же 1913 года в зале на Большой Дмитровке, согласно тексту афиши, "речи очерчены художниками: Давидом Бурлюком, Львом Жегиным, Казимиром Малевичем, Владимиром Маяковским и Василием Чекрыгиным". В своей книге "Полутораглазый стрелец" (Л., 1933) один из участников вечера, поэт Бенедикт Лившиц вспоминает: "Под этим разумелись не зарисовки нас художниками, а специально расписанные экраны, на фоне которых, условно отгораживавшем футуристов от остального мира, мы хотели выступать".

Впрочем, по этим воспоминаниям трудно понять, в какой мере удалось осуществить этот замысел. Б.Лившиц дальше рассказывает в основном о выступлении Маяковского, которое, как обычно в те годы, имело шумный успех.

"Я тебя в твоей не знала славе, Помню только буйный твой рассвет… И уже отзывный гул прилива Слышался, когда ты нам читал…И еще неслышанное имя Молнией влетело в душный зал…- писала позднее Анна Ахматова в стихотворении "Маяковский в 1913 году".

Связь устной речи с письменной, фонетики с книжной записью была программной для футуристов. На первый план они выдвигали такие понятия, как "почерк", "автограф", "самописьмо". В декларации "Буква как таковая" (1913) В.Хлебников и А.Крученых писали:
"Старанно, на Бальмонт, ни Блок … не догадались вручить свое детище не наборщику, а художнику…". Помимо самого Крученых, текст в футуристических изданиях писали Михаил Ларионов, Наталия Гончарова, Ольга Розанова.

Техникой литографии

В сборнике "Я!" эта роль была отдана Чекрыгину. Текст он писал с голоса самого поэта. "Штаб-издательской квартирой была моя комната, - вспоминает Жегин. – Маяковский принес литографской бумаги и диктовал Чекрыгину стихи, которые тот своим четким почерком переписывал особыми литографскими чернилами". Текст был написан без всяких знаков препинания, как того требовали футуристы, с одним только Чекрыгин не мог согласиться: "выкинуть осточертевшую букву "ять" и твердый знак" (оно так и осталось в тексте).

Если сравнить конфигурацию текста, написанного художником, и позднейшие типографские издания этого цикла, то легко обнаружить расхождения. У Чекрыгина другое расположение строк, слова иногда не помещаются в строку, налезают друг на друга, но при этом он всегда придерживался в композиции станицы центральной оси. Потом Маяковский по-другому расставит строчки, сдвинет их в край и установит более четкий ритм своей стихотворной речи.

Обложка

Маяковский Я обложка Жегина (Шехтеля)

Для издания 1913 года сам Маяковский выполнил обложку. Вот что писал об этом Жегин: "Бесконечно долго рисовалась обложка к книжечке "Я!". На ней весьма декоративно расположены какое-то черное пятно и надпись: В.Маяковский. "Я!". Это пятно, которое можно принять просто за растекшуюся чернильную кляксу, имеет в своей основе реальный прообраз: это галстук "бабочкой", который носил Маяковский".

Однако дело было не только в реальном прообразе, по наблюдению Н.И.Харджиева: В своем первом опыте книжного оформления Маяковский варьирует обложку Ларионова к поэме А.Крученых "Полуживой" – ее композиционный ритм, соотношение линий и пятен, игру черно-белых контрастов".

Стихи

Цикл "Я!" состоит из четырех стихотворений: "Я" ("По мостовой моей души изнеженной…"), "Несколько слов о моей жене", "Несколько слов о моей маме" и "Несколько слов обо мне самом" (в сборнике последние назывались иначе: " … О моей маме" и "Теперь про меня").

Среди футуристических изданий книга выделялась своим форматом (23,7Х17,7), обычно они были меньше. Тонкая тетрадка имеет всего 16 листов, половину которых занимает текст, половину – рисунки, которые то идут друг за другом, то чередуются со стихами. Но все страницы печатались с одной стороны, оставляя пустым оборот листа. Таким образом, книга была сброшюрована из отдельных листков, каждый из которых был самоценен как литографский оттиск.

Иллюстрации

Маяковский портрет Жегина

Открывается книга портретом Маяковского работы Жегина, в своих воспоминаниях он указывает на сходство рисунка с моделью. Между тем в этом портрете можно найти и отзвук стихотворному автопортрету Маяковского, содержащемуся в тексте сборника: "И когда мой лоб, венчанный шляпой фетровой, окровавит гаснущая рама, я скажу раздвинув басом ветра вой: "Мама…".

Вместе с портретами Маяковского, исполненными Давидом и Владимиром Бурлюками и помещенными в сборнике "Требник троих", вышедшем в 1913 г., портрет работы Жегина начинал иконографию Маяковского.

В эскизной, грубоватой манере этих портретных набросков утверждалась новая выразительность, новое понимание поэтической личности, противостоящее эстетизированной трактовке образа поэта, каким был, например, знаменитый портрет Блока работы К.А.Сомова, воспроизведенный в первом номере "Золотого руна" за 1908 г.

Кроме портрета, Жегину в книге принадлежали три иллюстрации со знакомыми уже нам инициалами, но на этот раз в латинской транскрипции "LS".

Со слов все того же мемуариста мы узнаем, как однажды, в ходе работы над иллюстрациями, Маяковский шутливо сказал: - "Ну вот, Вася … опять ангела нарисовал. Ну нарисовал бы муху. Давно муху не рисовал".

Отсюда, вероятно, и пошла традиция отлучать рисунки Чекрыгина от текста. Конечно, Чекрыгин, еще до Московского училища посещавший иконописную школу при Киево-Печерской лавре, художник, для которого наряду с Фидием Андрей Рублев был "вечным спутником", оказался теснее связан с древнерусской традицией, чем Маяковский. Но и у поэта в том же самом цикле стихов тоже фигурируют библейские образы. Связи между рисунками и текстом здесь не прямые, но они есть.

Критика

Как воспринимали современники эту книгу? Вероятно, так же, как другие книжки футуристов. "Суровых хранителей русской литературы, - вспоминал литературовед В.А.Десницкий, - в изданиях футуристов раздражало все: и необычный формат, и бумага … и литографский способ воспроизведения, и загадочные иллюстрации…"

В книге "Я!" напрасно искать выходные данные, указания на год и место издания. Не было у этой книги и издательства, но были издатели: летчик Г.Л.Кузьмин и музыкант С.Д.Долинский, которые выпустили в том же 1913 г. "Требник троих" (Н. и Д. Бурлюки, Хлебников, Маяковский), "Пустынники" Крученых (рис. Гончаровой) и др.

Литография Мухарского

Об этом мы узнаем из текста, написанного на задней сторонке обложки. Кроме того, здесь мы неожиданно встречаем единственную во всей книге строчку, напечатанную наборным шрифтом: "Лит. С.М.Мухарского Москва". Это, вероятно, та самая литографская мастерская у Никитских ворот, которая фигурирует в воспоминаниях Жегина: Работата над внешним оформлением книжечки продолжалась целую неделю или полторы.

Наконец подготовленные к печати листки были собраны с большой осторожностью (ибо литографская бумага чувствительна к каждому прикосновению пальцев) и снесены в маленькую литографию, которая, как помнится, помещалась на Никитской, в Хлыновском тупике… Через две-три недели книжечка "Я!" с рисунками Чекрыгина и моими была отпечатана в количестве, кажется, 300 экземпляров, Маяковский разнес их по магазинам, где они довольно скоро были распроданы".

Распространение

Поэт не только принимал непосредственное участие в издании своей книги, но и сам занимался распространением ее среди друзей и единомышленников.

Так он пишет в Санкт-Петербург Л.И.Жевержееву, который был одним из организаторов "Союза молодежи", публичных выступлений футуристов, постановки трагедии "Владимир Маяковский" и в домашнем альбоме которого поэт оставил через пять лет такой экспромт: "Вдвое больше б написал для Жевержеева каб не боялся попортить "верже" его":"Многоуважаемый Левкий Иванович! Выпустил новую книгу "Я!" – литографии. Если можно вышлю Вам наложенным платежом для Петербурга. Экземпляр – 50 к. Скидка – 25-30 %. В.Маяковский P.S. Напишите, сколько книг выслать".

Сборник "Я!" начал книжную биографию поэта. На выставке "20 лет работы", устроенной Маяковским в 1930 г., где было представлено 86 отдельных его изданий, первым номером в каталоге числилась книга "Я!", хотя вошедшие туда стихи были перепечатаны в августе того же, 1913 г. в альманахе "Дохлая луна", а позднее вошли с переделками в другие издания поэта.

Библиографическая судьба

В 20-е гг. поэзия Маяковского соединилась с типографской эстетикой конструктивизма, казалось бы, не имеющей ничего общего с литографированными "самописьмами" футуристов. Однако Эль Лисицкий вел родословную новой типографии именно оттуда, из эпохи футуризма.

В своей статье "Книга с точки зрения зрительного восприятия – визуальная книга" (1927) он писал: "У нас в России это новое движение, начавшееся в 1908 г., тесно связало художника и поэта, и нет почти книги стихов, которая бы вышла без сотрудничества художника… Это были не отдельные нумерованные роскошные экземпляры, а дешевые непереплетенные тетрадки, которые следует считать народным искусством, хотя они и возникли в городе".

С течением времени футуристические литографированные издания, отпечатанные столь малыми тиражами, перешли в число книжных редкостей, их стали рассматривать как уникальные образцы печатной графики, характеризирующие художественную культуру своей эпохи. Из круга чтения они перешли в музейное хранение, сделались экспонатами выставок. В этом качестве сборник "Я!" демонстрировался на двух выставках произведений В.Н.Чекрыгина в Гос. Библиотеке-музее В.В.Маяковского в Москве (1957, 1964), устроенных Н.И.Харджиевым, на выставке "Книжные обложки русских художников начала ХХ века" в Русском музее в 1977 г. (составитель каталога Е.Ф.Ковтун), наконец, через четыре года на экспозиции "Москва-Париж".

Такова судьба этой книги, изготовленной усилиями поэта и двух художников, учеников Московского училища живописи.

Судьбы художников

Остается сказать несколько слов и про них. На следующий год после работы над сборником "Я!" Чекрыгин иллюстрировал "Персидские сказки" (остались неизданными), а в 1915 г., во время Первой Мировой войны вместе с Маяковским работал в артели "Сегодняшний лубок".

После революции, в 1922 г., он организовал Общество художников "Маковец" ("Искусство-Жизнь"), в которое вошли многие известные ныне живописцы и графики. В последние годы своей короткой жизни (В.Н. трагически погиб 28 мая 1922 г.) он выполнил большие циклы рисунков, напоминавших фрески – "Воскрешение", "Голод в Поволжье" и др. С его именем современники связывали самые большие надежды на возрождение монументального искусства.

Третий участник издания "Я!" Лев Федорович Жегин, прожил долгую жизнь (умер в 1969 г.) выступая и как художник, и как теоретик искусства, он написал содержательный труд "Язык живописного произведения (Условность древнего искусства)", изданный в 1970 г. На протяжении многих лет Жегин хранил память о Чекрыгине, оставил воспоминания о нем, отрывок из которых, посвященный их совместной работе над сборником стихотворений Маяковского, он впервые опубликовал на страницах "Литературной газеты" (15 апреля 1935 г.) к пятой годовщине со дня смерти поэта.

Ю.Молок

Журнал "Русская старина"

Характер журнала

«Русская старина» была благонамеренным либеральным журна­лом. Немалую часть ее занимали воспоми­нания престарелых генералов, опальных и полуопальных сановников да переписка царствующих особ. Цензура относилась к таким вещам мягко, и к купюрам прибегала сравнительно редко. Но в журнале печаталось немало подлинно ценного историко-литературного и исторического материала, публикация которого не раз вызывала гнев цензу­ры.

"Список Шильдера"

В Государственной публичной библиотеке Санкт-Петрбурга в собрании историка Н. К. Шильдера находятся два объ­емистых переплетенных тома цензурных вырезок за период 1870—1886 гг. Многое из запрещенного в эти годы уже увидело свет, часто на страницах той же «Русской старины», но оба тома пред­ставляют интерес и в настоящее время.

Немалую часть сборника занимает мате­риал, связанный с восстанием декабри­стов: здесь находим ряд ефремовских пуб­ликаций стихотворений Рылеева, значи­тельные части воспоминаний М. А. Фонви­зина, материалы о беспорядках в Семе­новском полку, статья Д. Л. Мордовцева о казни декабристов и т. д.

Второе место занимали материалы по кресть­янской реформе 1861 года. Известные за­писки сенатора Я. А. Соловьева, оказы­вается, увидели свет лишь после прохож­дения кроме обычной еще одной цензуры - министерства императорского двора. Были исключены, например, следующие строки: "сильное настояние государя и вследствие этого поспешность решения не дали пред­седателю и членам секретного комитета опомниться и придумать способы противо­действия тому делу, которому они не со­чувствовали".

Не была напечатана и ценная, рядом фактов анонимная записка о подавлении восстания в с. Бездна. Ряд купюр, часто весьма существенных, сделан в заметках Н.Берга о Муравь­еве-Вешателе в 1863 году. Запрещению или урезкам подвергался ряд стихотворений Некрасова ("Не говори, забыл он осторожность..."), Алексея Тол­стого ("Русская история"), Тютчева (Су­ворову), Вяземского (Суворову же), В. Л. Пушкина ("Опасный. сосед"). Даже в якушкинском описании рукописей Пуш­кина (тетр. № 2369, лл. 23—24) были исключены отрывки из послания к Вигелю, очевидно, признанные фривольными. Вовсе не увидела света остроумная са­тира «Сан-Стефаниада» на заключение ми­ра после русско-турецкой войны 1877 г.

В эпиграмме - П. А. Каратыгина (на по­становку "Короля Лира") цензура выпу­стила две заключительных строки:

Что и дурак быть может королём
И короли быть могут дураками.

Настоящее издание предпринято с целью достойным образом представить лучшие произведения иностранной живописи, собранные в единственной в России галерее, составленной не только из картин старинных мастеров, но, главным образом, из картин иностранных художников, работавших в течение XIX века.

Галерея графа Н.А.Кушелева-Безбородко заключает в себе более половины всех картин иностранного отдела Галереи Императорской Академии Художеств и составляет наиболее существенную и ценную его часть.

Кроме картин старинных итальянских, фламандских и голландских мастеров, здесь собраны современные произведения английских, бельгийских, немецких, и, главным образом, французских художников первой половины XIX века.

Среди последних имеются произведения, которые могли бы служить украшением лучших европейских галлерей и коллекций и представляют собой глубокий интерес для самого требовательного знатока и ценителя.

Более 80 характерных произведений будут даны отдельными приложениями и будут воспроизведены гелиогравюрой и в красках; кроме 80-ти приложений, в тексте книги будет дано около 25 копий картин, исполненных так же гелиогравюрой. Издатели остановились на этом дорогом и трудном способе воспроизведения, чтобы придать этому изданию особенную ценность и избежать необходимости печатать иллюстрации на непрочной и неприятной по своему блеску меловой бумаге.

Богатству иллюстраций будет соответствовать и вся внешность издания, формат in folio 52Х41 сантиметр, перворазрядная бумага для текста и приложений (специально выписанная из Франции), книжные украшения, порученные лучшим рисовальщикам, и проч.

Это чисто художественное издание будет исполнено всецело в мастерских Товарищества и печатается в количестве 275 нумерованных (С №1 - 275) экземпляров. Издание выйдет в пяти выпусках, в изящных папках. К каждому выпуску будут приложены отдельными листами: 13 гелиогравюр, 3 воспроизведения факсимиле в красках и, кроме того, от 5 до 6 гелиогравюр в тексте с картин художников:


Ахенбах А.
Ахенбах О.
Барон де-Леис
Баттони П.
Беранже Э.
Боннер Р.
Бот Я.
Браскасса Р.
Брион Г.
Брюгель П.
Бугеро А.
Буланже Г.
Буше Ф.
Ван-де-Вельде А.
Ван-Гойен Я.
Ван-Остаде А.
Веникс А.
Вербукговен Э.
Верне О.
Виллемс Ф.
Вотье Б.
Вуверман Ф.
Галле Г.
Гильдебрандт Э.
Гильмен А.
Грёз Ж.
Декан А.
Делакруа Э.
Деларош И.
Диаз Н.
Дилленс А.
Добиньи Ш.
Дюккер Е.
Дюпре Ж.
Жак Ш.
Жером Ж.
Зим Ф.
Изабэ Л.
Ионге Г.
Иорданс Я.
Калам А.
Кейзер де Н.

Кнаус Л.
Конт Ш.
Коро Ж.
Карнах Л.
Курбе Г.
Кутюр Т.
Кутюрье Ф.
Лефевр Ш.
Маду Ж.
Макс Г.
Мейергейм Э.
Мейсонье Ж.
Мерль Г.
Миллэ Ф.
Нетшер Г.
Питер-Ван-Лар
Пуссен Н.
Рюйсдаль Я.
Робер Л.
Робер-Флери
Рокплан К.
Рубенс П.
Руссо Т.
Стевенс Ж.
Тассер О.
Тенирс Д.
Терборг Г.
Трайе Ж.
Тройон К.
Уильки Д.
Фортен Ш.
Франкелен Ж.
Фрер П.
Фромантен Э.
Хоге Ш.
Чермак Я.
Шаве В.
Шаплен Ш.
Шеффер А.
Энгр.

Подписная цена на издание 100 руб.

Допускается рассрочка платежа на следующих условиях: при подписке вносится 20 рублей и при получении первых 4-х выпусков по 20 рублей.

Плата за пересылку по расстоянию

Подписка принимается в конторе Т-ва Р.Голике и А.Вильборг (СПБ. Звенигородская ул., №11) и в книжных магазинах Т-ва М.О.Вольф.

Вышли в свет I, II и III выпуски.


Газета Ведомости 1-я страницаСтаропечатные книги - явление редкое

Появление в обращении памятников славяно-русского книгопеча­тания год от года становится все реже и реже. Особенно это следует от­нести к изданиям XVI и XVII столетий, а к некоторым, вышедшим и позднее. Появление каждого из них представляет теперь явление редкое. И не только теперь, но и 100 лет назад, в расцвет самого широкого собирательства старопечатных славянских книг, когда создавались прославившиеся потом собрания: гр.Толстого, Царского, Кастерина, Ундольского, Сахарова, и другие, большинство изданий указанной эпохи уже составляли большие библиографические редкости, о чем неуклонно и подчеркивали в своих описаниях этих собраний такие авторитетные ученые палеографы и знатоки того времени, как Калайдович, Строев и другие.

Антикварный Отдел «Международной Книги», стоя на страже по­стоянного наблюдения по всему СССР за всем, что появляется в обраще­нии в области старопечатных книг, за последние годы не мог однако приобрести более того, что может предложить в настоящем каталоге.

Но учитывая, насколько трудно добываются в настоящее время ста­ропечатные славянские издания, мы все же с чувством удовлетворения можем указать не только на ряд отдельных первоклассных редкостей, каковые удалось нам приобрести, но даже и на целые подобранные группы крупного значения из периодов острожского, московского, киев­ского, и др.

Рассмотрим их все по группам в хронологическом порядке.

Острожские издания


Группу острожских изданий составляют шесть книг (№№ 1,2,3,5, 7 и 15), из которых пять принадлежат к XVI столетию и в них при­нимал непосредственное участие московский книгопечатник Иван Федо­ров, после своего бегства из России. Все они составляют большую библиографическую редкость и особенно первая из них,

  • Псалтирь (№ 1),

как пробная работа Ивана Федорова в новозаведенной типографии князя Константина Острожского. Экземпляр этой Псалтири сохранился превосходно, с заглавным (пе­редним) и выходным (задним) листами. На задней странице выходного листа помещена типографская марка Ивана Федорова, впервые появ­ляющаяся в печати именно в этом издании. Следующая за ней,

  • Библия 1581 г. (№ 2),

в отличие от предыдущего миниатюрного издания, поражает своей монументальностью, чистотой шрифта, отлитого специально для этого издания, и отчетливостью печати. Экземпляр абсолютно полный и сохранился превосходно, что для настоя­щего издания представляет большую редкость.

Следующей по степени редкости и значительности происхождения, должно назвать книгу Василия Великого

  • «О постничестве», напечатанную в Остроге в 1594 году (№ 5).

Как для Библии был отлит специальный мелкий шрифт, так и для настоящей книги задумано было отлить спе­циальный крупный шрифт, на манер евангельского, которым и отпечатана вся книга объемом более 1000 страниц. Возможно, что этот шрифт и все типографские украшения были предназначены для предполагаемого из­дания евангелия, чего по плану заданий Ивана Федорова и следовало было ожидать в первую очередь, но осуществлено это не было, и примене­ние этого прекрасного необыкновенно-отчетливого шрифта ограничилось только одной этой книгой Василия Великого «О постничестве». К сожа­лению, мы не можем предложить идеально комплектного экз. настоящего издания—в нём недостает гравированного изображения Василия Вели­кого, но оно так редко, что пренебречь экземпляром и с таким недостатком было бы рискованно.

Все острожские издания в равной степени интересны и представляют собою равные библиографические редкости, а в безусловно полном виде и совершенно не находимые.

Евангелие УчительскоеВиленские издания

Виленские издания у нас представлены 5-ю изданиями (№№ 8, 18-а, 34, 58 и 177), причем древнейшее из них

  • (№8) Евангелие учительное, напеч. в тип. Мамоничей в 1595,

представляет собою точную копию Еван­гелия Заблудовского 1569 г., первой книги, изданной Иваном Федоровым после бегства его из России; оно не менее, если не более редко, чем Заблудовское и если бы не недостаток наших экземпляров (отсутствие заг­лавного листа), они ценились бы в десять раз дороже.

Другое, чрезвычайно интересное и редкое издание представляет собою

  • виленский Часослов (№ 18-а), напеч. в 1617 г.

В нем все совершенно нео­бычно: заставки, буквы, гравюры, концовки. Больших начальных букв в этой небольшой книге, объемом менее 200 листов, насчитывается 64, при чем 18 из них, совершенно необычного типографского типа, а пред­ставляют копии древнейшего рукописного характера XI—XII вв. стиля, так называемого звериного, с веревочным переплетением. Издание малоизвестное и очень редкое.

Издания Московского периода

Издания так называемого «Московского периода» (1564—1652) у нас представлены целым длинным рядом лет, начиная с Андроника Тимо­феевича Невежи, преемника первопечатника Ивана Федорова, бежавшего из России от преследования черни, и вплоть до главного расцвета Москов­ского периода при царе Алексее Мих. и патриархе Иосифе. Из изданий Невежи у нас имеются:

  • Триодь Постная (№4), напеч. при царе Феодоре Ивановиче и первом патриархе Иове в 1589 г. и
  • Октоих (№ 6), напеч. при тех же правителях в 1594 г.

Книг, изданных в немногие годы последующего правления царя Васи­лия Ивановича Шуйского (1606—1610), у нас имеется четыре:

  • Евангелие напрестольное 1606 г. (№№ 10—12),
  • Минея служебная 1609 (№16),
  • Минея общая 1609 г. (№ 17) и
  • Устав церковный 1610 г. (№18);

все они составляют большие библиографические редкости, а Евангелие 1606 г., в одном из состояний, имеющихся у нас (№ 10), представляет явление уникальное. Это подносный экземпляр какому-либо знатному лицу, а быть мо­жет, и самому царю, с оригинальными миниатюрами изображений еван­гелистов, с такими же заставками и украшениями на полях начальных страниц каждого евангелиста; заглавные буквы в нем также раскрашены от руки, а прописные отпечатаны золотом. Для сохранения миниатюр, они проложены, каждая, шелковой красной фатой, окаймленной бумажной рамкой с раскрашенным орнаментом. Все эти украшения современны изданию книги.

Все издания, вышедшие при царе Василии Ивановиче Шуйском в «его царском дому», как сказано в выходной записи к Евангелию 1606 г., были напечатаны с одобрения патриарха Гермогена.

Следующим и самым продолжительным этапом «Московского периода», было царствование Михаила Федоровича (1613—1645), когда, на протяжении 23 лет, с 1618 (№ 19) по 1641 г. (№ 57) при трех патриархах Филарете, Иоасафе и Иосифе, у нас представлены 23 издания. Из них особенно следует выделить

  • 5 напрестольных Евангелий (№№ 35, 38, 45, 52 и 55);
  • учебную Псалтирь крупной печати 1634 г. (№46), чрезвычайно редкую как самую боевую учебную зачитанную книгу, и два монументальных издания:
  • Псалтирь со восследованием 1632 г. (№ 44) и
  • «Устав церковное око», изд. при патр. Иоасафе в 1641 г. (№56), причем следует отметить, что появление «Устава», этой важной церковной книги, необ­ходимой как руководство по исполнению служб, в такой обширной редак­ции, было единственным на протяжении всего XVII столетия.

Самым расцветом «Московского периода» в смысле чистоты печати, исправления текста и замысла предпринимаемых изданий, следует считать время патриарха Иосифа при царе Алексее Мих. (1646—1652 гг.). За это время мы видим изданными важные богослужебные книги, как

  • Служебник 1646 г. (№ 61),
  • Потребник 1647 (№ 62),
  • Евангелие напрестольное 1648 г. (№ 68),
  • Часовник 1649 г.(№69).В 1648 г.

была повторена

  • грамматика Мелетия Смотрицкого (№ 65), впервые появившаяся в таком расширенном объеме и популярном изложении (предыдущее издание вышло в свет в 1619 г. (№ 22).

В то же время, в 1648—49 гг. выходят чрезвычайно интересные два светских издания—

  • «Учение и хитрость ратного строения» (№ 67) и
  • Уложение ц. Алексея Михайловича (№ 70).

Первое—совсем необычного, московского типа: отпечатанное впер­вые употребленным особым шрифтом, с гравюрами военного содержания, оно представляло для московского периода явление небывалое. Грави­рованные таблицы для этого издания были взяты из немецкого подлинника и отпечатаны в Амстердаме; интересный заглавный лист был скомпанован в Москве «посольского приказу золотописцем» Григорием Благушиным, но отпечатан также в Амстердаме. Любопытна судьба экземпляров «Учения и хитрости ратного строения пехотных людей». Полные экземпляры, со всеми 35 гравюрами и особенно с заглавным гравированным листом, который не редко мы встречаем факсимилированным, почти никогда не встречаются. Причина этого заключается в том, что книга печаталась в Москве и была изготовлена раньше, чем гравюры, печатавшиеся в Ам­стердаме. Предлагаемый нами экземпляр абсолютно полный и сохранился превосходно, в переплете того времени.

Другая книга светского содержания, это—«Уложение царя Алексея Михайловича» (№ 70), первое собрание законов, которое легло в основу русского законодательства. Это была книга законов гражданских.

Но наряду с этим, патриар­хом Иосифом задумано было крупное предприятие издания законов ду­ховных, а именно книги

  • Кормчей Номоканона, что означает по гречески—«законоправильник» (№ 71),

книги, не бывшей доселе в печати и ходившей только в немногих рукописных списках произвольных редакций. В ее основу были положены правила вселенских соборов, применительно к русскому быту и русским законам; над ее составлением работал целый «собор», и, тем не менее, она подвергалась, в процессе окончательной редакции, три раза изменениям: два раза при патр. Иосифе и один раз при патр. Никоне. Под № 71 у нас представлена именно самая перво­начальная редакция, подвергшаяся затем изменению самим патр. Иосифом и во многом переделанная затем патр. Никоном (№ 75). Сохранившие­ся экземпляры первоначальной редакции представляют величайшую библиографическую редкость и известны все наперечет, во всех биб­лиотеках их насчитывается не более 10-ти экз., а в обращении она не появлялась более полустолетия.

Знаменитый никоновский период, 1653—1666, период крупных цер­ковных реформ и крутой ломки обрядовой народной жизни, породившей так называемый «раскол», который так и не был изжит на протяжении чуть ли не 300 лет, у нас представлен 8-ю изданиями (№№ 75,77—79,81, 82,84 и 86), во главе с «Кромчей» (№ 75), о которой было говорено выше. Этой «Кормчей», введенными в нее патр. Никоном новыми статьями, в изменение Иосифовской редакции, и было положено начало раскола, с которым никак не могли примириться сторонники старых обрядов, сохранившие за собой и до сего времени название «старообрядцев».

Спустя 3 года после выхода Кормчей, в 1556 г. Никон выступает со своей «Скрижалью» (№ 78), огромной книгой более чем в 1500 страниц. Раскол, порожденный Никоном, пустил глубокие корни, создал огромное волнение и пришлось принимать какие-то радикальные меры к его по­давлению. В этой «Скрижали» собрано огромное количество документаль­ных доказательств в оправдание введенных Никоном новых обрядов; приведены мнения и даже специальные послания вселенских патриархов и митрополитов и других высших духовных лиц; но убедить Никону удалось весьма немногих, и раскол продолжался, креп и развивался с новой силой.

Из других изданий, вышедших при патр. Никоне, следует отметить:

  • Брашно духовное (№ 82), вышедшее в 1661 г. из новозаведенной Никоном типографии в выстроенном им Иверском монастыре;

в нем оригинальные шрифт, и печать, и бумага, не носящие характера трафаретного, про­фессионально-типографского, а есть что-то любительское, самобытное, обнаруживающее непосредственное участие предпринимателя в издании. Обозрение Никоновского периода мы закончим указанием на изда­ние

  • Библии 1663 г. (№ 84),

первой и единственной за все время существова­ния в России печати, вплоть до XVIII века, причем, эта Библия не яв­ляется перепечаткой изданной в Остроге в 1581 г., а представляет само­стоятельный перевод и свою редакцию. Книга имеет любопытную гравюру очень сложной композиции, с царем Алексеем Мих. в центре гравюры; внизу миниатюрный план г. Москвы.

После низложения патр. Никона, последовавшего в 1666 году, в 1668 г. вышло любопытное издание

  • Служебника с Соборным свитком (№ 89)

и, затем, ряд изданий при патр. Иоакиме в царствование Федора Алексеевича, каковы

  • Псалтирь Симеона Полоцкого 1680 г; (№ 108),
  • Житие Варлаама и Иоасафа 1681 г. (№ 112),
  • Обед душевный 1681 (№ 115),
  • Вечеря душевная 1683 (№ 118),
  • Евангелие 1692 г. (№ 130).

Все эти изда­ния представляют и иллюстративный интересный материал с участием таких больших мастеров гравировального искусства того времени, как Симон Ушаков, Афанасий Трухменский и др.

Эпоха Петра Великого (1698 —1725) представлена у нас целым рядом интересных вещей, среди которых особенно рельефно выделяется одна крупнейшая первоклассная библиографическая редкость,- это, почти исчерпывающий русской газеты, начавшей выходить с 1703 г.

Это было еще до изобретения гражданского шрифта, впервые появившегося в 1708 г. Листочки в малую 8°, в 2-4 страницы, выходившие не периоди­чески, без нумерации (в 1706 г. вышло 28 нумеров), они с самого момента появления в свет, были обречены на быстрое исчезновение, как действитель­но и случилось. Полного комплекта «Ведомостей» не только за весь петровский период, но даже за отдельные годы его, не имеет ни одна пуб­личная библиотека, и библиографам было много заботы, не прекращав­шейся и доселе, из ряда слагаемых из находящегося в разных библиоте­ках, выявить наличие всего напечатанного.

О «Ведомостях» на 1706 г., о их существовании, впервые стало из­вестно лишь 1821 г. по экземпляру, открытому библиографом М. Мака­ровым в глухой русской провинции (подробности смотрите при описании «Ведомостей», № 139-а), но и то это была лишь частица того, что стало известно потом, как составляющее 1706-й год. В нашем экземпляре, из 28 №№, составляющих этот год, отсутствует лишь один № 13 (да и то не целиком,—сохранилось к нему одно «прибавление») и несколько прибавлений к другим нумерам. Таким образом, мы можем гордиться, имея возможность предложить «Ведомости» на 1706 г. почти в исчерпы­вающей полноте, когда появление в обращении какого-либо отдельного нумера, через длинные промежутки времени, составляет редкое явление.

Из других петровских изданий заслуживают быть отмеченными:

  • Арифметика Леонтия Магницкого 1703 г. .(№№ 134—135),

первая русская арифметика; она издана роскошно, снабжена гравюрами Михаила Кар­довского и различными математическими таблицами; будучи единствен­ной учебной книгой по этому предмету, она была в большом употреблении и изнашивалась до полного развала, так что удовлетворительно, а тем более хорошо сохранившиеся экземпляры Арифметики Магницкого пред­ставляют в настоящее время большую редкость.

Интересны затем другие учебники, изданные в петровское время, это:

  • Букварь 1701 г. (№ 132) с любопытными гравированными картинками, трактующими о методах тогдашнего обучения,—сечением роз­гою и земными поклонами перед наставником.
  • Две книги таблиц лога­рифмов (№№ 137—138 и 147), одна из них с картинкой—фронтисписом, и
  • Грамматика 1721 гг. (№ 153).

К разряду учебных книг петровского времени следует отнести и труд справщика московской типографии Федора Поликарпова

  • «Лексикон треязычный», 1704 г. (№ 139),—параллельный словарь языков славян­ского, греческого и латинского.

Наконец, петровскую эпоху следует отметить появлением двух крупных исторических изданий, это 1)

  • Деяния церковныя и гражданския Барония 1719 г. (№ 150), два огромных прекрасно отпечатанных тома, с гравированными заглавными листами,; и 2)
  • Феатрон, или позор истори­ческий изъявляющий повсюдную историю 1724 г. (№ 135), в переводе Гавриила Бужинского.

Издание также монументальное, украшенное гравиров. загл. листом с эмблематическими фигурами и видами С. Петер­бурга, спустя всего 20 лет после его основания.

Цикл петровских изданий завершается изданием, вышедшим уже после его смерти, но непосредственно относящемся к его царствованию, это

  • «Правда воли монаршей» 1726 г. (№ 156), трактат, оправдывающий назначение преемником Петра, в связи с судом над царевичем Алексеем Петровичем, именно Екатерину.

Петровской эпохой мы закончим обозрение московских изданий, занимающих у нас доминирующее место. Вслед за ними, по обилию соб­ранного материала и его качеству, первое место занимают у нас издания киевские, представленные, можно сказать, на протяжении всего киев­ского периода, начиная с 1619 г. (№ 20).

Киевские издания

Вопрос о времени возникновения печати в Киеве остается до сих пор спорным. Первенцем киевской печати принято считать «Часослов», вышедший, по заключению библиографов, в 1617 году, но ни один из них не видел экземпляра с сохранившимся заглавным листом и определе­ние года выхода его в свет создавалось ими по внешним признакам и не всеми одинаково единогласно. Каратаев, просмотрев находящиеся во всех известных ему библиотеках 4 экз., также не только не встретил ни одного экз. с заглавным листом, но даже ни одного более или менее полного (Каратаев № 230).

Таким образом, первым датированным произведением киевской пе­чати, следует считать брошюру в 6 листов, вышедшую в 1618 г., содер­жащую в себе приветственные стихи Александра Митуры киевскому архимандриту Елисею Плетенецкому. Экземпляр этой редчайшей брошюры хранится в б-ке им. Ленина, бывш. Публ. и Румянцевском Муз, (Отчет Румянц. Музея за 1867—1869 гг., стр. 65).

  • «Книга о вере единой» ( № 20),

возглавляющая у нас киевскую пе­чать, вышла без места издания и только библиографами признанная за киевское издание 1619 г., но далеко не всеми одинаково. Мнения разде­лились. В то время, как одни (Сопиков, митр. Евгений, Ундольский) счи­тали ее изданной в Могилеве, группа других библиографов (Сахаров, Строев, Максимович, Голубев) признавали ее за издание киевское; это мнение было признано более авторитетным и книга зафиксирована у Каратаева (№ 246) как таковое. По времени выхода в свет, «Книга о вере единой» является первой после приветственной брошюры Алек­сандра Митуры, вышедшего из Киевской типографии.

Всех киевских изданий у нас собрано 41. Подавляющее большинство из них, прежде всего, заключает в себе богатейший иллюстративный материал; среди мастеров гравировального искусства, здесь встречаются такие имена, как знаменитый монах Илия, Аверкий Козачковский, Тарасевич, и др. Все издания снабжены иллюстрированными заглавными листами и отличаются вообще нарядной внешностью, свойственной только киевским изданиям. Каждому, из помещенных в каталоге, изданию дано подробное описание в своем месте; здесь же мы коснемся лишь не­которых, особенно выдающихся. Это:

  • «Беседы Иоанна Златоустаго на 14 посланий» 1623 г. (№ 29).

Мону­ментальное издание в 3000 столбцов убористой прекрасной печати; книга посвящена Елисею Плетенецкому и снабжена его гербом; переве­дена она с греч. языка по желанию княгини Феодоры Чарторижской и над переводом ее трудились Лаврентий Зизаний, Захарий Копыстенский и Памва Берында. Издание красивое и редкое.

  • «Беседы на деяния св. апостол» 1623 г. и
  • «Апокалипсис Иоанна Богослова» 1625 г. (№31).

Обе книги в одном переплете; прекрасные изда­ния с обильным иллюстративным материалом, особенно «Беседы», в ко­торых имеется более 20 гравюр, резанных на дереве.

  • «Евангелие учительное» 1637 г. ( № 53), с гербом панов Проскуров Сущанских; в тексте до 50 гравюр на дереве, в полстраницу каждая.

Прославленный

  • «Требник Петра Могилы» 1646 г.

представлен у нас в обеих редакциях (№№ 60-а и 60-б), с «монашеским чином» и без такового. Разница в редакциях, подробно у нас изложенная при описании этого издания, состоит в том, что в одной редакции, а именно с «монашеским чином», экземпляры предназначались только для черного духовенства в монастыри, и их было выпущено несравненно меньше, чем остальных, назначавшихся для белого духовенства, в городские и сельские церкви. Во всем остальном в редакциях разницы нет никакой и те знаменитые «Заклинательные молитвы от духов нечистых», благодаря которым осо­бенно прославлен этот «Требник Петра Могилы», одни и те же в обеих редакциях. Об этих «Заклинательных молитвах» стоит сказать несколько слов. В былое время, неизвестно откуда, сложилась у темного народа такая легенда, что они обладают таинственной силой способствовать от­крытию клада; для достижения этой цели, лицу, пожелавшему найти клад, стоит только прочитать эти молитвы до тысячи раз.

Вот причи­на, почему мы так редко видим экземпляры с хорошо сохранившимися «заклинательными молитвами», их прямо зачитывали до полного изна­шивания; иногда встречаются экземпляры «Требника» с совсем отсутству­ющими «заклинат. молитвами»,—это означало, что для удобства чтения, их прямо вырывали из неудобной огромной книги. Предубеждение среди мало культурного народа в силе этих молитв и успехе достижения цели было так широко распространено, что Требника не хватало, он рос в цене и цена его заходила далеко за 1000 рублей; этому способствовало еще то обстоятельство, что ни в каких других изданиях «Требника» этих молитв в подобной редакции изложено не было.

Следующим, одним из интереснейших киевских изданий является

  • «Патерик печерский» (Жития святых, просиявших в пещерах), представленный у нас тремя изданиями:
    • первым 1661 г. (№ 83) вторым— 1678 ( № 105) и
    • одним из последующих—1814 г. ( №.186)

Это—одна из самых популярных книг, выдержавшая на протяжении двух столетий беско­нечное количество изданий. Первое и второе издания, вышедшие с про­межутком в 17 лет, почти тождественны,—в них по 44 гравюры, пред­ставляющие изображения и сцены из жизни печерских подвижников. К изданию 2-му прибавлены еще 2 гравиров. плана пещер, каковых в первом издании нет. Оба издания редки в равной степени, как зачитанные.

  • «Меч духовный», соч. Лазаря Барановича, 1666 г. (№ 88).

Издание любопытное, обильно украшенное (более 50-ти) гравюрами Илии, монаха Киево-Печерской Лавры.

  • «Трубы словес» 1674 г. (№№ 100, 101, 102).

Среди гравюр, украшаю­щих это издание, есть одна очень сложной композиции, с портретами царей Алексея Мих., Наталии Кирилловны и трех царевичей. Среди двух разновидностей настоящего издания, помещенных в каталоге, одна (№ 100) замечательна тем, что все гравюры и заставки раскрашены от руки того времени, что бывает только в экземплярах, предназначав­шихся для подношения какой-либо знатной особе.

  • «Новый Завет» 1703 г. (№ 136),

посвященный царевичу Алексею Петровичу, представляет также значительный интерес. В книге 12 гра­вюр во всю страницу, все с монограммой известного гравера Леонтия Тарасевича, и 29 мелких гравюр на дереве; на некоторых из них подпись «Ф», на других — «Феодор», гравер Киево-Печерской Лавры. Издание очень редкое. Ровинский, при перечислении работ Тарасевича в своем «Подробном словаре граверов», не указывает этого издания. Пекарский также, очевидно, мало был знаком с этим изданием, т. к. при описании его (№ 61) говорит, что на гравюрах есть подпись Илии, когда в дей-. ствительности ее нет ни под одной гравюрой.

Обращают внимание своей изящной внешностью два томика

  • Еван­гелия и Апостола ( № 165), изданные в 1759 году.

Оба они в пергамент­ных желтых переплетах с золотыми тиснениями изображений святых и орнаментами; обрез золотой. В тексте изображения евангелистов и апостолов и изящные гравиров. заглавия.

Обозрение киевских изданий мы закончим указанием на

  • Библию 1758 г. (№ 164),

самую монументальную из всех Библий, вышедших до нее. Здесь портрет имп. Елисаветы Петровны, интересный заглавный лист с библейскими сюжетами и видами Киевопечерской Лавры и в тексте множество гравюр в 1/3 страницы перед каждой главой книги.

Другие места печатания изданий представлены у нас в каталоге в следующем виде:

  • Крилос, одно издание 1606 г. (№ 13).
  • Рохманов, одно издание 1619 г. (№ 21).
  • Евью, одно издание 1619 г. (№ 22).
  • Львов, 4 издания: 1636 г. (№ 49), 1639 г. (54), 1644 г. (№60) и 1790 г. (№ 179).
  • Дельский монастырь в Угровлахии, одно изд. 1647 г. (№ 64).
  • Кутеинский монастырь, 3 изд.: 1652 (№№ 72 и 74) и 1654 г. (№ 76).
  • Чернигов, 6 изданий: 1686 г. (№ 120), 1691 г. (№ 123), 1702 г. (№ 133), 1708 г. (№ 141), 1716 г. (№ 146) и 1717 г. (№ 148).
  • Уневский монастырь, 2 издания 1695 г. (№№ 126 и 127). .•. Могилев, одно изд. 1698 г. (№ 129).
  • Почаев, 3 издания: 1783 г. (№ 171), 1784 г. (№ 172) и 1795 г. (№ 183).
  • Варшава, 1 изд. 1785 г. (№№ 174—176).
  • Гродно, 1 изд. 1787 г. (№ 178).
  • И из позднейших мест печатания книг—Уральск, 2 книги 1907 г. и 1908 гг. (№№ 200 и 201).

Некоторые из перечисленных изданий настолько интересны, что зас­луживают быть отмеченными особо. Это, во-первых,

  • «Евангелие учительное», напеч. в Крилосе в 1606 г. (№№ 13 и 14), с гербом Гедеона Болобана и гравюрами, резанными на дереве.

Затем, заслуживает быть выделенным

  • «Евангелие Учительное», на­печ. в Рохманове в 1619 г. (№ 21);

оно составлено и издано Кириллом Транквилионом; посвящена книга княгине Ирине Вишневецкой. Издание чрезвычайно редкое, так как признано «папистическим» и указом от 1 дек. 1621 г. царя Михаила Федоровича совместно с патриархом Фила­ретом, его велено было все собрать и сжечь.

Первое издание Грамматики Мелетия Смотрицкого, напечатанной в Евью в 1619 г. (№22) также заслуживает быть отмеченным, как очень редкая учебная книга начала XVII стол.

Из Львовских изданий отметим:

  • «Евангелион», напеч. Петром Могилою б 1636 г. (№ 49),

чрезвычайно интересное издание, обильно украшенное гравюрами на дереве. Экз. в любопытном оформлении нач. XVIII в. носящем характер раннего русского барокко с элементами южно-русских мотивов.

  • Апостол, Львов, тип. Михаила Слезки, 1639 (№ 54) с гравир. изобра­жениями во всю страницу апостолов Луки, Иакова, Петра, Иоанна и Павла.

Другое издание Евангелиона 1644 г. (№ 60), густо насыщенное резанными на дереве гравюрами, коих свыше 70-ти.

Дельский монастырь в Угровлахии представлен очень редким изда­нием Фомы Кемпийского

  • «О подражании Христу» 1647 г. (№ 64);

оно напечатано повелением и иждивением Елены, начальницы Угровлахии, жены господаря Ио Матфея Басарабы.

Из черниговских изданий отметим, во-первых, чрезвычайно редкое издание

  • «Боги поганские в болванах», 1686 г. (№ 120), находящееся в очень немногих библиотеках.;

Затем,

  • Руно орошенное 1691 г. (№ 123 и 124) и другое издание 1702 г. (№ 133).
  • «О седми сакраментах, или тайнах церковных» 1716 г. (№ 146): Из­дание украшено 7-ью гравюрами, сообразно семи таинствам.
  • Новый Завет 1717 г. (№148), с 20 гравюрами на дереве.

Уневский монастырь представлен двумя изданиями:

  • «Зерцало Богословия» 1695 г. (№ 126),

красивое издание с иллюстриров. заглавием, заставками и большими начальными буквами. Издание редкое. Каратаев в своей «Хронологич. росписи» удостоверяет, что на­стоящего издания вовсе не существовало (№ 1073).

  • «Евангелие учительное» Кирилла Транквилиона 1696 г. (127).

Это издание является повторением Рохмановского 1619 г., уничтоженного по повелению ц. Михаила Федоровича за «папистический» уклон.

Могилев представлен изданием 1698 г.

  • «Диоптра, или зерцало жи­вота человеческого», с несколькими интересными гравюрами.

В Почаеве издана монументальная книга, более чем в 1000 листов, это

  • «Апостол толковый» 1784 г. (№ 172), переведенный на славянский язык с древнего греческого оригинала.

В Варшаве, в 1785 г. перепечатана дословно

  • «Кормчая» (Церковное око) (№№ 174, 175, 176) с московского издания, напечатанного при пат­риархе Никоне в 1653 г.

Этим мы заканчиваем наш краткий обзор помещенных в каталоге изданий; то, что не договорено в настоящем общем обозрении, читатели найдут все подробности при описании каждой отдельной книги, как о ее содержании, значении, иллюстрациях, сопровождающих то, или иное издание, и степени его редкости.

Состояние экземпляров как с внутренней, так и с внешней стороны всегда указано нами подробно. Недостатков в приобретенных нами экземплярах не мало, от них не сво­бодно большинство книг, но такова участь старопечатных славянских книг; в идеальном, совершенно полном состоянии, во всех библиотеках мира их сохранилось ничтожное количество и библиографам не редко, для выявления всего принадлежащего тому или иному изданию, прихо­дилось прибегать к сумме слагаемых из фрагментов, хранящихся в разных библиотеках.

Причин, постигших старопечатные славянские книги такую печальную участь, было две: первая, что большинство славянских изда­ний было практического характера, книги богослужебные, которые изна­шивались при церковном употреблении; или книги для популярного чтения, которые были также в большом употреблении. Вторая причина, это не высокий культурный уровень прежнего русского читателя, которому никто не делал никаких внушений, как с книгой следует обращаться и как нужно ее беречь, и книга изнашивалась и рассеивалась до крайних пределов.

Насколько редки не только абсолютно полные, но более или менее удовлетворительно сбереженные экземпляры, знают только лица, близко стоящие к их собиранию.

С чувством удовлетворения мы должны отметить, что приобретенный нами материал, помещенный в настоящем каталоге, если частично и не свободен от некоторых недостатков, свойственных изданиям XVI и XVII столетий, то эти недостатки не мешают изучению красот, которые таятся в памятниках славяно-русского книгопечатания, а красот этих рассеяно в них не мало.

С одной стороны через знакомство с старопечат­ными изданиями мы наталкиваемся на изумительные рисунки, украшаю­щие многие из них, разнообразные типографские украшения в виде за­ставок, заглавных букв, концовок, рассеянные по их страницам и соста­вляющие драгоценный материал для изучения славяно-русского искус­ства. С другой стороны, знакомство и изучение самого шрифта, чрезвы­чайно разнообразного, от самого художественного до самого грубейшего, приводит нас к выводам о культурности той страны, или того места, где книга была напечатана.

Наконец, знакомство с предисловиями и послесловиями авторов и составителей книг, их издателей и типографов, а также посвящения и гербы, представляют драгоценный материал как для истории просвещения и художественной деятельности славянских народов, так и для изучения типографского и гравировального искусства.

Консультант Антикварного Отдела В/О «Международная Книга»

П. П. Шибанов

Памятники славяно-русского книгопечатания. Антикварный каталог №29

Электронная копия каталога (купить).

офорт Шишкина Крымский вид 1882 г.

1. Буковый лес в горах. Внизу - два грифонажа: бук, головы собаки и лошади и, в маленькой рамке, пейзаж. - Подпись: Paysage par Sziszkine - верно Коврайский - figure par V.Jacoby. - Выс. 0,240, шир. 0,130. Оч. редкий

2. Хата в горах. На траве вправо и влево - юмористические фигурки насекомых. - Подпись: Figure par V.Jacoby - dessine J.Sziszkine - резал И.Шишкин. - Выс. 0,188, шир. 0,265

Эти две гравюры исполнены художником в Цюрихе, в 1864 году, вместе с пейзажистом Колларом, по рисункам, сделанным в Оберланде.

3. Ручей в лесу. Швейцарский вид. - Подпись: 1870 Шишкин. - Выс.0,218, шир. 0,152 Был помещен в альбомах: "Первые опыты русских аквафортистов" 1871 г.", "И.Шишкин 25 гравюр на меди, 1878 г.".

4. Буковый лес. Подпись: И.Шишкин, 1870 г. - Выс. 0,130, шир. 0,240 Помещен в альбоме "25 гравюр на меди, 1878 г.".

5. Скалы. Наверху выставлен №5. - Подпись: Шишкин, 1870 г. - Выс. 0,218, шир. 0,152

6. Дождь. Подпись: Шишкин, 1870 г. №4 - Выс. 0,128, шир. 0,203. Редкий

7. Две собаки у деревенской изгороди, зимой. Подпись: Шишкин, 1871 г. - Выс. 0,130, шир. 0,240.

8. На краю леса. - Выс. 0,415, шир. 0,305.

Исполнен по заказу Общества поощрения художников, для раздачи, в виде премии, членам оного, в 1871 г. Гравирован по картону, рисованному в чужих краях.

9. Лесная глушь. - Подпись: Шишкин. - Выс. 0,135, шир. 0,090.

  • Помещен в иллюстрированном каталоге 2-й передвижной выставки (1873 г.). Исполн. по картине, находящейся в галерее Академии Художеств и доставившей художнику профессорское звание.

10 и 11. Полдень и Весна, два офорта, гравированные на одной доске. - Выс. 0,176, шир. 0,130. "Полдень" - по картине Шишкина, купленной К.Т.Солдатенковым.

  • Помещены в иллюстрированном каталоге 2-й передвижной выставки (1873 г.).

12. Образ на краю поля. - Подпись: Шишкин, 1873, №2. - Выс. 0,135, шир. 0,110.

13. Гроза. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,122, шир. 0,105.

  • Помещен в изданиях "Альбом русских аквафортистов 1873" и "Шишкин 25 гравюр на меди". Изображает вид с. Братнева, близ Химок, под Москвой.

14. Сад ночью. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,115, шир. 1,28.

  • Печатан белой краской на темной бумаге.

15. Лес зимой. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,282, шир. 0,217. Очень редкий

  • Печатан так же.

16. Заглавный лист для альбома, с надписью: "Гравюры на меди крепкой водкой И.Шишкина. 1873. Спб. Шишкин. Май", приготовленный для первого альбома гравюр, изданного самим художником, но потом замененный другим вследствие того, что слово "Гравюры" начерченное стоячим шрифтом в прямую линию, не понравилось художнику. - Выс. 0,250, шир. 0,220.

17 а. Такой же заглавный лист, гравированный на другой доске, и на котором слово "Гравюры" резано курсивом. Кроме надписи, внизу: "Шишкин, декабрь 8, 1873 г. Премия Общества поощрения художников". - Выс. 0,348, шир. 0,265.

  • Этот эстамп и №№ 18-27 составляют альбом, изданный Шишкиным и розданный Обществом поощрения художников в премию ее членам в 1874 г.

17 б. Внутренний заглавный лист к альбому "25 гравюр". - Рисунок тот же, что №17, с следующими изменениями: слова "крепкой водкой" покрыты рисунком; год 1873 переправлен на 1878; внизу, вместо "Шишкин Декабря 8, 1873" продолжен рисунок растений и проставлена доска с надписью "25 листов - И.Шишкин, №1. - Выс. 0,355, шир. 0,262.

18. Стан в лесу. - Подпись: Шишкин, №1. - Выс. 0,070, шир. 0,090.

19. Лесные цветы. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,099, шир. 0,079.

  • Исполнен по этюду, сделанному на острове Валаам.

20. На глухорином току. - Подпись: Шишкин, 1873, №9 - Выс. 0,155, шир. 0,115.

21. Забытая деревня. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,105, шир. 0,155.

  • Исп. по этюду, писан. в Уфимск. губ.

22. Парочка и собака. - Подпись: Шишкин, 1873, №11 - Выс. 0,176, шир. 0,130.

23. В лесной чаще. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,210, шир. 0,166.

24. Мостик через ручей. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,195, шир. 0,255.

25. Стадо в дубовой роще, на Латах, близ Петербурга. - Подпись: Шишкин, 1873. - Выс. 0,212, шир. 0,288.

  • Воспроизведение картины, бывшей на выставке в Общ. поощр. худ.

26. Крестьянка с четырьмя коровами в лесу. - Подпись: Шишкин, 1873. №12 - Выс. 0,240, шир. 0,310.

  • Воспроизведение картины, писанной в чужих краях и изображающей Швейцарский мотив.

27. Болото. - Подпись: Шишкин, 1873, №10 - Выс. 0,255, шир. 0,348.

28. Лес. - Подпись: Шишкин, 1873, №7 - Выс. 0,182, шир. 0,276.

  • Помещ. в альбоме "Складчина", изданном в пользу голодающих Самарцев. Исполн. по картине, представляющей вид на остр. Валаам, купленной г. Куприяновым за 400 руб. и перепроданной им г. Третьякову за 1800 руб.

29-30. Волга, с картины Саврасова, и Вечер, с картины бар. М.П.Клодта, два офорта на одной доске. - Выс. 0,180, шир. 0,120.

  • Из иллюстрированного каталога 3-й передвижной выставки 1874 г.

31. Крестьянка, спускающаяся с лестницы. - Подпись: Шишкин, 1875. - Выс. 0,200, шир. 0,126.

  • Из альбома "Шишкина 25 гравюр на меди" 1878 г.

32. Болото на закате солнца, с тремя деревьями на заднем плане. - Подпись: Шишкин, 1876. - Выс. 0,173, шир. 0,131.

33. Дорога в сосновой роще. - Подпись: Шишкин, 1876. - Выс. 0,092, шир. 0,135.

  • Помещ. при журнале "Свет" за 1877 г. и несколько пройденный вновь в альбоме "25 гравюр на меди".

34. Весна. - Подпись: Шишкин, 1876. - Выс. 0,182, шир. 0,140.

  • Помещ. при журнале "Свет" за 1877 г. и несколько пройденный вновь в альбоме "25 гравюр на меди". Исполн. по картине, принадлеж. Е.И.В. Вел. кн. Алексею Александровичу

35. Прогулка в лесу. - Подпись: Шишкин, 1876. - Выс. 0,175, шир. 0,131.

  • Помещ. в альбоме "25 гравюр на меди".

36. Лес зимой. - Подпись: Шишкин, 1876. Тот же сюжет, что и №15, только рисованный наоборот - Выс. 0,342, шир. 0,252. Из того же альбома

37. Мать-и-мачеха. - Подпись: И.Ш. 1877. - Выс. 0,118, шир. 0,087. Из того же альбома

38. Березки на опушке леса. - Подпись: Шишкин 1877. - Выс. 0,155, шир. 0,118. Из того же альбома

39. Дерево у взморья. - Подпись: Шишкин, 1877. - Выс. 0,117, шир. 0,085. Из того же альбома

40. Речка под горой. - Подпись: Шишкин - Выс. 0,155, шир. 0,115. Из того же альбома

41. Сосна на сенокосе. - Подпись: Шишкин, 1878. - Выс. 0,232, шир. 0,150 Из того же альбома

42. Крестьянка на краю дубового леса. - Подпись: Шишкин, 1878. - Выс. 0,225, шир. 0,176. Из того же альбома

43. Песчаный овраг. - Подпись: Шишкин, 1878. - Выс. 0,290, шир. 0,218. Из того же альбома

44. Облака. - Подпись: Шишкин, 1878. - Выс. 0,362, шир. 0,265. Из того же альбома. Исполнен по этюду, писанному в Дюссельдорфе.

45. Внешний заглавный лист к тому же альбому. На листе, висящем на кустах, за которыми виднеется дорога и ржаное поле у опушки леса, сделана надпись: "25 гравюр на меди a leu-forte. С 1873 по 1878 год. И.И.Шишкин. Спб. 1878". - Выс. 0,425, шир. 0,300

46. Тайга. - Подпись: И.Шишкин, 1880. - Выс. 0,560, шир. 0,395.

Вестник изящных искусств 1883 г.