В начале пути

Константин Яковлевич Крыжицкий

Константин Яковлевич Крыжицкий родился в Киеве 17-го мая 1858 года. Среднее образование он получил в местном реальном училище. С первого класса усердно занимался рисованием и, спустя некоторое время, стал посещать одновременно с училищем киевскую рисовальную школу. В 1877 году он был принят в академию художеств в число учеников профессора, барона Клодта, по пейзажному классу.

В рисовальных классах ему было присуждены четыре серебряные медали. В 1883 году за картину «Дубы» академия выдала малую золотую медаль. В 1884 году за картину «Вид в Киевской губернии», писанную на большую золотую медаль, он получил звание классного художника первой степени. За картину «Лесные дали», выставленную в академии в 1899 году, К.Я. было присуждено звание академика живописи.

Академия Художеств

В 1900 году его избрали в действительные члены академии художеств. Произведения художника появлялись на академических выставках и на выставках общества акварелистов, членом которого он состоял. Неоднократно его картины выставлялись в провинции и за границей. На всемирной выставке в Мюнхене в 1909 году он был удостоен малой золотой медали за картину «Морозное утро», являющуюся собственностью академии художеств.

В музее Александра III находятся следующие картины художника: «Осень», «Проясняется», «Снег выпал в сентябре», «Серый день», «Перед полуднем» и рисунок углем. Академия художеств владеет следующими произведениями: «Хутор в Малороссии», «Штиль», «Осенний вечер», «Еловый лес», «Балтийское море», «Жар свалил, повеяло прохладой» и «Морозное утро».

Некоторые произведения художника академия приобрела в провинциальные музеи Саратова, Екатеринбурга, Харькова и др. Несколько сот картин К.Я. Находятся в руках частных коллекционеров. Совместно с другими художниками им было организовано общество имени А.И.Куинджи, где он состоял председателем.

Сплетня и последствия

Весной 1911 года на выставке академия приобрела последнюю картину художника «Повеяло весной», которая вызвала обвинение в плагиате. Никто, кроме самых близких друзей, не мог себе представить, что предъявленное обвинение могло так отразиться на его нервной системе. Напротив, казалось, что К.Я. спокойно отнесся к этому обвинению. Он всем говорил, что третейский суд выяснит его правоту. Внешнее спокойствие, однако, было обманчиво и 4-го апреля его нашли повешенным в собственной мастерской.

Общества "Понедельники"

Каразин Николай Николаевич

В зрительном зале железнодорожного клуба, где еженедельно собирается общество художников «Понедельники», 27-го ноября 1907 года (ст. ст.) состоялось товарищеское чествование 35-летнего юбилея художественной и литературной деятельности Николая Николаевича Каразина.

К 10 часам вечера зал был полон. Почти все члены общества, во главе с председателем А.И.Куинджи и вице-председателем К.Я.Крыжицким, были на лицо. Тут же присутствовали многие художники других обществ и кружков, и многочисленные любители искусства и поклонники таланта юбиляра.

Среди присутствующих были: профессор К.Б.Вениг, В.И.Верещагин, Л.Н.Бенуа, Е.А.Сабанеев, Ю.Ф.Бруни, академик А.Н.Бенуа и многие другие. Ровно в 11 часов приехал Николай Николаевич. Его появление было встречено шумными рукоплесканиями. Встреча и приветствия товарищей были самые теплые и радушные. Председатель общества, профессор А.И.Куинджи, прочел адрес, роскошно иллюстрированный художниками Н.Д.Прокофьевым, К.Я.Крыжицким и К.В.Вещиловым и подписанный всеми членами общества.

Слово А.И.Куинджи

Вручив адрес маститому юбиляру, А.И.Куинджи сказал несколько теплых сердечных приветствий юбиляру от имени товарищей-художников. «Кроме того, - продолжал А.И., - я, только что вернувшись из заседания совета императорской академии художеств, имею поручение выразить вам поздравление и сердечный привет всего совета академии».

Секретарь общества прочел массу приветственных телеграмм. Растроганный до слез чувством дружеской симпатии, юбиляр в ответной речи высказал свою искреннюю благодарность. Его слова были покрыты долгими аплодисментами. Вся группа художников, окруживших дорогого юбиляра, была снята И.И.Глыбовским. Торжество закончилось товарищеским ужином, за которым были произнесены речи и тосты, затянувшиеся за полночь.

Творческий путь юбиляра

Имя юбиляра, как талантливого художника, иллюстратора и литератора, общеизвестно. Самостоятельность творческой фантазии, эффектность исполнения и замечательная плодовитость представляют характерные особенности его таланта. Его семь больших картин масляными красками по батальной живописи, изображающих главные моменты завоевания Туркестана, находятся в Зимнем дворце; его колоссальные фризы — на тему — история развития торговых сношений человечества — украшают зал Одесской биржи.

В области иллюстраций и акварельных рисунков он, можно сказать, не имеет среди современников равного себе по несметному количеству принадлежащих ему работ. Им иллюстрировано роскошное издание путешествия государя императора Николая Александровича, в бытность наследником цесаревичем, на Восток, множество собственных литературных произведений и произведений других авторов, а также иллюстрированных изданий.

Каразин - литератор

Как литератор, Н.Н. Напечатал более 25 томов романов, повестей и рассказов. Из более крупных его произведений известны: «На далеких окраинах», «В камышах», Двуногий волк», «Голос крови», «В пороховом дыму». Наряду с беллетристическими работами имеются и научно-описательные и по детской литературе (роскошно изданные «Воспоминания старого журавля» и «Мои сказки»).

Военная карьера

Юбиляру в настоящее время 65 лет, но он полон жизненности. По воспитанию, готовился к военной карьере и первые годы своей деятельности посвятил военной службе, получив за боевые заслуги, при завоевании Туркестана, золотое оружие и несколько орденов с мечами.

Однако, художественный и литературный талант заставил его покинуть военную службу и всецело отдаться любимому делу.

Пресса о юбиляре

Карло Гольдони

25 февраля 1907 года вся Италия праздновала двухсотлетний юбилей своего первого комического автора, прозванного «итальянским Мольером». Конечно, все итальянские журналы переполнены хвалебными гимнами в честь великого венецианского писателя более полутораста театральных произведений. Всего замечательнее обширный и обстоятельный очерк Помпео Мельмонти в "Emporium", в котором автор не только критически относится ко всем пьесам Гольдони, но и блестяще рисует художественную жизнь Венеции XVIII века. В "Rivista d'Italia" две любопытные статьи Ч.Лэви и А.Лаццари о многочисленных комедиях, в которых выведен сам Гольдони, и о тех эпизодах в его собственных пьесах, где он выводит самого себя.

Начало пути

Известно, что Карло Гольдони родился в Венеции в 1707 г. и получил диплом доктора юридических наук в падуанском университете, но, убедившись, что адвокатская практика не даст ему никаких средств к пропитанию, он взялся за перо и написал прежде трагедию "Amalasunte", торжественно провалившуюся, а потом маленькую оперу-буфф «Венецианский гондольер», которая имела большой успех.

Присоединившись к труппе странствующих актеров, дававших представления в Венеции, Падуе и Вероне, Гольдони начал писать длинный ряд комедий, пьес и водевилей. Сделавшись уже известным автором пьес, он решился ввести реформу в итальянский театр, заменив тогдашние и часто неприличные буффонады или арлекиниады литературными комедиями нравов.

Успех

Первая его сатирическая называлась: «Человек — совершенство». Затем следовал бесконечный ряд пьес, в которых он с неподдельным искусством и живым юмором изображал народную жизнь с ее смешными сторонами. Всего более имели успех не только в Италии, но и во всей Европе, даже в России комедии Карло Гольдони: «Трактирщица», «Веер» и «Скупой».

В 1771 г. он был приглашен в Париж и не только поставил там многие из своих итальянских пьес, но и написал несколько новых, и одну - «Благодетельный брюзга» - даже на французском языке. Кроме того, Людовик XV дал ему место учителя итальянского языка при своих дочерях. Он жил в Париже долгое время и написал любопытные мемуары, также по-французски.

Плоды революции

С наступлением революции у него была отнята пожалованная королями пенсия и хотя конвент ему вернул ее, но слишком поздно — на другой день после его смерти в Париже в 1793 году.


Предшественники

Готский Альманах 1905 годСкоро минет два с лишним века знаменитому международному ежегоднику, который однако не самый старейший из подобных изданий. Его предшественником был французский “Almanach Royal”, но его, конечно, затмил до сих пор издающийся соперник - «Готский Альманах».

В первом номере «Scribner's Magazine” мы находим любопытный очерк его происхождения и существования. Он был основан в 1763 г. и полный комплект его ежегодных томов находится только в редакции, в Готе. Первоначально название альманаха было «Готский генеалогический и авторский календарь», и он появился под покровительством председателя королевского кабинета, обер-гофмейстера и наставника наследного принца Саксен-Гота-Альтенбургского, а через год он принял свое теперешнее заглавие: «Готский Альманах».

Содержание

его было одинаковое со всеми календарями, и он отличался от них лишь генеалогическим списком всех державных и высокопоставленных в Европе особ с обозначением их имен и дней рождения. С течением времени, все более и более распространялись в альманахе генеалогические подробности, и в 1768 г. введены иллюстрации, которые с 1832 г. ограничиваются исключительно одними портретами.

Наполеон - редактор

Издатель «Готского Альманаха» не признал французской революции, но Наполеон взял в свои руки ежегодник и сделался, в сущности, его редактором. Так как предком Наполеона был он сам, то естественно, что первым делом он запретил печатать генеалогическое дерево знатных лиц и настаивал на том, чтобы список коронованных особ начинался с него. Но это редактирование длилось недолго, и редакторские права исчезли вместе с императорскими в 1814 г.

«Готский Альманах» только в 1824 г. удостоил признать Соединенные Американские Штаты заслуживающими занять место на его страницах; в настоящее время он упоминает в своем издании обо всех правительствах на свете, какие бы они не были. Вместе с тем с 1822 г. в альманахе появился и список посланников всех держав.

Содержание альманаха состоит из двух отделов, из которых первый — исключительно генеалогический и в нем помещены не только все державные династии Европы, но и те, которые потеряли свои престолы с 1815 г. Второй отдел заключает в себе подробный перечень пятидесяти шести медиатизированных родов или тех, которые потеряли свою прямую юрисдикцию, но сохранили свои владения и равенство по рождению с царствующими домами. Не следует забывать, что самый скромных представитель самого низшего медиатизированного рода не имеет права жениться на представительнице самого высшего дворянства, не совершив при этом мезальянса. Ко второму отделу присоединятся еще третий подотдел, в который входят все аристократы не державного рода, все князья и герцоги; графы и бароны внесены в особое приложение.

Юстус Петрус

Редактор ежегодника определяет сам, кто заслуживает и кто не заслуживает быть внесенным в его издание. О нем говорят: «Редактор «Готского Альманаха» более роялист, чем короли, и более аристократичен, чем самый чистокровный аристократ. В альманахе помещены также сведения обо всех высших официальных бюрократах каждой страны и официальные данные о военных и морских силах всего света. Он печатается фирмой Юстуса Петруса с 1817 г. Его редактор, а вместе и издатель, г.Вендельмат, вполне посвящен во все, что касается геральдики, генеалогии и статистики.





Биографии русских классиков

Лев Николаевич Толстой Ясная Поляна

Всякому, желающему более или менее подробно познакомиться с тем или иным писателем, прежде всего бросается на глаза скудость об них биографических материалов и трудов. Уже не говоря о второстепенных писателях, у нас нет хороших биографий даже таких крупных величин, как Тургенев, Достоевский и т. п.

Эта область разработана у нас очень слабо. Между тем давно признано, что всесторонняя и полная биография имеет весьма важное значение для понимания писателя, его творчества, психологии: мы должны рассматривать писателя не только в связи с окружающими его историческими и общественными условиями, но и в связи с обстановкой его жизни, его окружающей средой. Вот почему появление обширной биографии Толстого, составленной Бирюковым, получает особенное значение.

Павел Бирюков

Составитель — русский эмигрант долгое время жил вместе с великим писателем и теперь поддерживает с ним самые дружественные отношения. Составленная им биография предназначается для полного собрания сочинений писателя, предпринятого парижской книгоиздательской фирмой Сток; параллельно с французским изданием, она будет выходить и на русском языке.

Биография будет заключаться в трех больших томах. Вышедший уже

первый том,

заключающий в себя обширную книгу в 477 страниц убористой печати, содержит в себе описание происхождения Толстого, первых периодов его жизни и кончается женитьбой.

Второй том

будет посвящен 1863-1884 гг., т. е. периодам наибольшей славы, семейного счастья и богатства Толстого, пережитого после этого кризиса, и рождению его к новой жизни. И, наконец,

третий том

будет изображать жизнь писателя за последние годы.

Участие Толстого

Особенная ценность труда г.Бирюкова заключается в том, что она составлена при помощи самого Толстого, который сообщил биографу крайне ценные сведения, открыл доступ к своим дневникам, к тем богатым материалам, которые собраны супругою писателя и хранятся в Московском историческом музее. Кроме этого, г.Бирюков использовал всю богатую, русскую и заграничную, литературу о писателе.

Все материалы, служащие составителю источником его работы, он разделяет на четыре разряда по их ценности. К первому он причисляет личные автобиографические заметки самого Толстого, его письма к разным лицам и выписки из дневника; ко второму — воспоминания и биографические очерки лиц, близко знавших писателя: его родственников, друзей, знакомых, а также различные официальные документы и архивные материалы, как, например послужные списки, метрические свидетельства, различные документы учебного начальства, копии с судебных и административных дел и т. п.; к третьему — работы и статьи о писателе различных авторов — более ценные и к четвертому — менее ценные.

Такое добросовестное отношение к своим задачам и дало возможность г.Бирюкову составить действительно хорошую биографию, которой еще не имеет ни один из русских писателей. Главную ценность труду г.Бирюкова сообщило, как уже сказано выше, содействие самого Толстого, исправления которого, примечания, предоставленные воспоминания дали возможность составителю не сделать промахов, проверить противоречия печатных материалов, верно представить жизнь великого писателя. Его же содействие позволило г.Бирюкову привести различные портреты, снимки, из которых многие были еще неизвестны, как например, единственное сохранившееся изображение матери Толстого, когда она была девочкой.

Заключение

Кроме своего литературного интереса, работа имеет еще интерес в другом отношении. Толстой обладает удивительным самоанализом; это — натура, по своему существу, ищущая, мятущаяся, много думающая о различных проблемах жизни. Проследить ее развитие, постепенный духовный рост великого мыслителя имеет глубокий интерес для психолога.

Редактор издания

Не успели книгоиздательства А.С.Суворина и «Просвещения» выпустить свои крупные, восьмитомные собрания сочинений Пушкина, редактированные П.А.Ефремовым и П.О.Морозовым, как стало выходить в свет новое, еще более монументальное и дорогое издание, предпринятое фирмой «Брокгауз-Ефрон», поручившей редакцию знатоку литературы и мастеру редакционной техники С.А.Венгерову. Перед нами начало его работы — первый выпуск, составляющий четвертую часть I тома; всех томов по приблизительному расчету, будет шесть, по 40 печатных листов в каждом.

Редактор, приступивший к делу, «с понятным волнением пред трудностью и ответственностью задачи», излагает свои руководящие приемы в предпосланном книге небольшом введении. К изданию Пушкина, говорит он «должны быть предъявлены требования особенной полноты, детальности и тщательности. Основная черта предпринимаемого издания — широкое развитие, которое предполагается дать комментарию. Издание в такой же степени стремится быть собранием Пушкина, как и исследованием жизни и творчества».

Последнее обещание, впрочем, совершенно неисполнимо в пределах и в форме предпринятой г. Венгеровым работы, но читатель не посетует, если ему дадут только хорошо разработанный текст, снабженный достаточными комментариями.

Содержание

Для осуществления этого плана даются отдельные биографические этюды: род и детство Пушкина, его лицейская жизнь, период «Зеленой Лампы» (хотя «Зеленая Лампа» вряд ли может сойти по своему значению за центр отдельного периода в недолгой и богатой впечатлениями жизни великого поэта), пребывание в Крыму, женитьба, дуэль и т. п.; биографические заметки о близких Пушкину людях (Пущине, Галиче,А.Тургеневе, Илличевском, Чаадаеве и др.); этюды о влияющих на Пушкина русских и иностранных писателях.

Крупные вещи будут сопровождаться сравнительно обширными введениями, а сравнительно небольшие пьесы все без исключения снабжаются пояснительными примечаниями, печатаемыми не по неудобной, «руколомной» системе в конце книги, а параллельно тексту.

Внешний вид

Иллюстративный отдел отличается богатством и не носит, подобно другим изданиям, черт случайности: даются все портреты Пушкина (акварельные и масляные будут воспроизводиться в красках), портреты родных и близких ему людей, виды местностей, где он жил, изображения всех памятников, поставленных ему, портреты писателей, с которыми так или иначе соприкасалось его творчество, картины на его сюжеты.

Самая внешность издания по возможности соответствует содержанию; обращено внимание на стильность орнаментовки и даже на шрифт, напоминающий шрифт пушкинской эпохи. Так обставлена внешняя сторона дела.

Тексты

Внутренняя сторона издания гораздо важнее и представляет больше затруднений. Все без исключения существующие издания изобилуют ошибками и безусловно не отличаются полнотой. Всего же труднее вопрос о тексте, представляющем неизбежный камень преткновения на издательском пути. Г.Венгеров вполне справедливо отказывается подчиниться в этом отношении какому-нибудь общему правилу, которое, будучи полезно в одном случае, вредило бы в другом: «для каждого частного случая есть свои, особые, решающие основания; нельзя подводить под один и тот же ранжир те разнообразные мотивы, на основании которых в том или другом случае приходится остановиться на том или другом тексте».

Отвергая непригодный принцип «эстетического хозяйничанья» в тексте, как субъективный и слишком шаткий, редактор является сторонником исторического метода, но и его абсолютной власти над собой не признает, считая «своего рода канцелярщиной держаться всегда одного и того же принципа при выборе текста» и позволяя себе даже «превышение власти» по отношению к ошибкам самого Пушкина.

Приводимый им тут пример, впрочем, неудачен. Известно, что Пушкин был в пунктуации столь же небрежен, как и в орфографии; в «Пирующих студентах» он насмешливо обращается к бездарному Кюхельбекеру: «Писатель за свои грехи || Ты с виду всех трезвее». Г.Венгеров ставил восклицательный знак после слова «писатель», так как иначе, по его мнению, «выходит, что Кюхельбекер стал писателем за свои грехи — мысль совершенно непонятная» г. Венгерову; между тем эта мысль совершенно понятна, если вспомнить, что речь шла о горе-поэте, и что вообще Пушкин смотрел на удел писателей, как на «ряд горестей»; итак нет оснований одну пунктуацию предпочесть другой, столь же возможной. Для сохранения «историчности» впечатления г.Венгеров старается передавать пушкинскую орфографию, хотя этого принципа не придерживается в строгой последовательности *

Расположены произведения Пушкина хронологически, но, конечно, не с той беспощадной и в данном случае ненужной последовательностью, которая заставляла бы дробить отдельные произведения и помещать их в виде оторванных друг от друга частей. Прозу и стихи также пришлось отделить друг от друга и ввести в расположение прозы внешние рубрики: «повести», «критические статьи», «исторические исследования»; впрочем, даже в этих широких рамках нелегко будет размещение пушкинских фрагментов.

В первом выпуске (10 печ. листов) помещены стихи 1812 г., большая часть стихов 1814 г. и ряд статей и комментариев. Крупные статьи принадлежат Б.Л.Модзалевскому («Род Пушкина», трудное и обстоятельное разыскание о предках Пушкина, основанное на множестве архивных и разбросанных печатных материлаов), В.В.Сиповскому («Детство Пушкина»), З.Венгеровой («Гамильтон»), Н.О.Лернеру («Пушкин в лицее» и «Сестра Пушкина»), П.О.Морозову («Пушкин и Батюшков»), Е.Балабановой и Н.Пиксанову («Пушкин и Оссиан»). Последняя статья занимает 16 страниц — щедрость совершенно излишняя, потому что Пушкин сам не печатал своих «оссиановских» стихов и, как вполне справедливо говорит редактор и повторяет один из комментариев, Оссиан был чужд его духу», «которому Пушкин не поддался», так что «вообще оссиановское влияние на Пушкина не могло быть сильным».

Сколько же листов отведет г.Венгеров Державину и вообще всей предшествовавшей Пушкину русской литературе? Примечания к стихотворениям отличаются большой обстоятельностью; история текста задевается им лишь мимоходом, так как ей будет посвящена особая глава; своей точностью они превосходят даже такой прекрасный образец, как примечания Л.Н.Майкова к I тому академического издания, не говоря уже о положительно слабых примечаниях г.Якушкина ко II тому того же издания. Излишни указания на слабые рифмы; читатель их и сам заметит, да к тому же требования, предъявляющиеся к метрике в начале XIX столетия, были далеко не так строги, как теперь, в веке утонченной версификации. «Измены» перенесены из 1812 г. в 1815 г. вполне основательно (Н.Лернер, «Труды и дни Пушкина», изд. 2-ое, стр. 28). Жаль, что примечания, помещенные не вслед за пьесами или под ними, а рядом, напечатаны одним с ним шрифтом.

Иллюстрации,

из которых несколько появились в первый раз (портреты сестры Пушкина), превосходны; особенно хороши три хромолитографии, впервые воспроизводящие в красках портреты родителей и сестры поэта. Также в первый раз воспроизведена метрическая запись о рождении и крещении Пушкина в церковной книге; даны факсимиле автографов Пушкина и его рисунков. Статья о роде Пушкина стильно украшена русскими заставками; статья о пребывании Пушкина в лицее иллюстрирована портретами и карикатурами; фривольные лицейские рисунки украшены рисунками и виньетками рококо. Опечаток очень немного (в тексте их вовсе нет), хотя при фаталистическом убеждении, высказанном редактором, что «нет ничего печатного без опечаток», их могло бы быть и больше. По мере своего выхода издание г.Венгерова, конечно, будет все более улучшаться и займет в нашей литературе видное место.


Н.Лернер

*В одном месте г.Венгеров дважды поправляет пушкинскую орфографию и печатает «во тме» вместо «во тьме», так как это «такая существенная особенность произношения пушкинских времен, что устранить ее значит погрешить против подлинной музыки пушкинского стиха»; между тем в «Руслане и Людмиле» (см. II т. академич. издания) находим и «тму» и «тьму». Пушкин писал «первый» и «во-перьвых» (акад. Изд. Переписки II., т. I, стр. 154).

Рубакин Николай Александрович

Он родился в Ораниенбауме в 1862 году в зажиточной купеческой семье. Его отец в течение 18 лет состоял в названном городе городским головою, а мать, старообрядка, принимала деятельное участие в кружках 60 годов, которые между прочим посещал Д.И.Писарев. Любопытно, что по желанию отца Н.А. До 14 лет продавал в торговых банях веники - «по копейке за штуку».

Отданный затем в петербургское реальное училище, он уже с четвертого класса начал проявлять любовь к литературному труду, и в 1876 году в «Детском чтении» В.П.Острогорского была напечатана его первая проба пера — статейка, озаглавленная «Обоготворение животных». Затем он начал «сотрудничать» в «Семейных вечерах» и других детских журналах.

В то же время «реалист» запоем читал книги. Такой любви к чтению много способствовала мать Н.А., которая в 1875 году открыла в Петербурге библиотеку и, самоучкой изучив французский язык, занялась переводами, причем перевела популярную в то время книгу Бюхнера «Сила материи».

В пятом классе реального училища, увлекшись идеями Огюста Конта, Н.А. поставил себе задачею приобрести «энциклопедическое образование» и идти с этой целью в университет. В 1881 году Н.А. выдержал экзамен на аттестат зрелости и поступил на естественный факультет петербургского университета.

Он слушал в то же время лекции также по юридическому и историческому факультетам. Особенное влияние на Н.А. оказали лекции Менделеева, Сеченова, Семевского. Арестованный в 1884 году по делу о студенческой корпорации, Рубакин отдан был под гласный надзор полиции. В том же году он написал сочинение на медаль «О развитии крови и кровеносных сосудов у зародыша цыпленка», за которое и был удостоен медали.

В марте 1886 года в «Семейных вечерах» была помещена первая народная сказка Н.А. «Дедушка-время», появившаяся в том же году отдельным изданием. И с этого времени начинается беспрерывная плодовитая литературная деятельность Н.А. Всего за 25 лет им написано 116 книжек, из которых 43 без фамилии или под псевдонимом.

Кроме того, Н.А. много написано статей в газетах и журналах «Русское богатство», «Русская мысль», «Вестник Европы», «Восход», «Образование», «Русская Школа», «Право», «Современный Мир», «Жизнь», «Новый журнал для всех», «Начало», «Новое Слово», «Сын Отечества» и в разных детских журналах. Затем Н.А. издано, составлено или проредактировано около 20 разных работ, как, например, «Русская словесность» А.Мезьера, «Круг знаний» и др. Особенно усиленно работал Н.А. по народной литературе с 1904 года.

За короткое время им написано было около 40 книжек, выдержавших по несколько изданий (одна книжка не менее 50). Накануне манифеста 17 октября им был выпущен в свет большой труд «Среди книг», который разошелся в течение двух лет.

Занимаясь литературою, Н.А. чутко относился и к общественным делам, принимая в них живое участие. Так, он был деятельным членом петербургского комитета грамотности, организовал большую библиотеку, работал в учебном отделе общества распространения технических знаний и т. д. В 1894 году в квартире Н.А. возникли литературные собрания, положившие начало известным «литературным ужинам», сыгравшим впоследствии большую роль в общественном движении.

В 1904 году он выслан был из Петербурга, причем Н.А. предложено было или отправиться на 5 лет в Восточную Сибирь, или ехать за границу. Он выбрал последнее и поселился в Швейцарии,в Кларане.


В русской художественной жизни последних десятилетий творчество А.П.Остроумовой-Лебедевой занимает слишком видное место, чтобы нужно было доказывать его значительность. Искусство подлинно живое и оригинальное обладает силой внушения. Завороженный ведутами Канале, Белотто или Гварди смотришь на город лагун их глазами. И так же, в бесчисленный раз залюбовавшись берегами Невы в палевой дымке тумана или сумеречном свете белой ночи, как часто могли бы мы подметить, что восприятие наше в значительной мере определилось отображением той же картины на гравюрах художницы.

А.П.Остроумова-Лебедева выразила в них свое понимание красот невской столицы и это понимание сделалось с тех пор как бы классическим. Оно настолько нам уже привычно, настолько стало нашим достоянием, что иногда мы, пожалуй, даже забываем в какой мере обязаны той, кто показала нам так много нового.

Но то, что А.П. Остроумова-Лебедева первая вступила у нас на путь оригинальной гравюры по дереву не может быть забыто. Нынешний расцвет русской школы ксилографии, ее первенствующее в ряду других графических искусств, несомое ей западом признание, дают основание лишний раз отметить заслугу художницы. У нас есть, впрочем, и другой повод приветствовать ее — исполняющееся в этом году тридцатилетие со времени, когда ею была вырезана первая гравюра.

Шаги молодой художницы были быстры, и самые первые годы ХХ века узнали расцвет ее творчества. Из года в год с незнающим колебания техническим мастерством умножала она свой гравированный oeuvre. Виды старого Петербурга сменялись Версалем, виллами Рима или мотивами северного лета.

Но все снова и снова возвращались темы любования нашим прельстительным городом с его загородными резиденциями. И в этой веренице изображений улиц, площадей, каналов, парков, наряду с перепевами раз найденных выразительных формул, являлись новые варианты, дышало свежее чувство.

Давно ли изданные Аквилоном «Пейзажи Павловска» показали, как по новому может подходить А.П.Остроумова-Лебедева к давно знакомым местам. Они же более убедительно чем предшествующие вещи раскрыли у автора романтический лад восприятий и их изобразительных средств. И та же свежесть, и то же мастерство отмечают только что награвированный «Зимний пейзаж», который, не задумываясь, можно поставить в ряд лучших листов этого обширного творения.

Те, кто с любовью и жадно следят за успехами нашей ксилографии, могут жалеть, что художница часто оставляет резец для занятия живописью. У А.П.Остроумовой-Лебедевой здесь нет двойственности влечения. Гравюра и работа кистью у нее лишь две формы проявления одних и тех же стремлений.

Живописное начало составляет основу всего ее творчества. Оно увлекло когда-то художницу в произведениях великих итальянских мастеров кьяр-оскурной гравюры. В творении Уго да Карпи, Андреани, Дзанетти открылось ей мастерство живописного обобщения формы.

Пребывание в мастерской Уистлера принесло новое понимание тона, оставив явственный след в колорите ее цветных гравюр. Ведь к ним так хорошо могли бы идти обозначения уистлеровских композиций - «гармония из желтого и белого», «вариации серого и зеленого» или «симфония в серо-голубых тонах».

Живописными элементами проникнуты в то же время и те гравюры художницы, где в ее распоряжении лишь два цвета — черный и белый. Живописные пятна обобщают света и тени. Их противопоставление властно вызывает форму, сила контрастов дает композиции звучность.

Приемы использования пятна, как основного средства выражения, отличается при этом у А.П.Остроумовой-Лебедевой многообразием. То в мерном чередовании черного и белого, то в доминирующих светах, то в засилии тени находит свое выявление ее художественные замыслы.

Белыми штрихами обозначалась форма в «Женском торсе» принадлежащем к ее первым опытам техники ксилографии и снова белым узором рисуются брызги фонтанов и блики света в недавнем «Петергофском Самсоне».

Более обычны, однако, для его автора широкие планы света прерываемые четкими силуэтами архитектурных и лиственных масс. Трактовка самого пятна в одних случаях чрезвычайно сумарна и близка по принципу к приемам, получившим, в своем чистом виде, приложение в гравюрах Валлотона, в других — выдают свою значимость от тоновой ксилографии XIX века.

Но наряду с этим наиболее часто встречающимися разновидностями манеры мы находим и другие искания и как отличный пример гибкости приемов художницы может служить хотя бы «Дождливый день» той же павловской сюиты, где мельчайшие, без системы испещряющие доску, белые штрихи уже по новому решают задачу.

В работах живописного порядка наиболее сказалось дарование художницы. И как ни уверены линеарные способы разработки ее аналогичных тем, они по большей части уже не имеют той действенной силы.

Но к какой бы из манер ни прибегала А.П.Остроумова-Лебедева, она владеет ее с одинаковым чисто техническим совершенством. Безупречное мастерство резца присуще ее работам. Самая изощренность техники в них между тем как бы стушована, не стремится обратить на себя внимание и ни в какой мере не имеет самодовлеющего значения.

Ныне, когда выявление специфических красот материала и ведения штихеля является одним из главнейших слагаемых в художественном целом подавляющего большинства русских ксилографий, отмеченная особенность гравюр А.П.Остроумовой-Лебедевой лишний раз говорит о живописной сущности ее стремлений.

Техническая сторона искусства гравирования имеет для нее, главным образом, служебное значение. Она подчинена прежде всего рисунку и дает возможность художнице четко выразить синтез форм, а вместе с тем и вложенное в них переживание непосредственных впечатлений. И здесь в тонкости настроений овевающих ее архитектурные и чистые пейзажи едва ли не главная прелесть всех этих гравюр.

Доброклонский М.В.

Детство и юность

Адольф Федорович Маркс

Русский издатель и книгопродавец Адольф Федорович Маркс родился 2(14) февраля 1838 года в городе Штеттине (ныне Щецин – Польша).

Жизнеописание Адольфа Федоровича Маркса напоминает рождественскую сказку о юноше из хорошей, разорившейся семьи, испытавшей "глад" и "мор", но воплотившем в конце концов все свои мечты. Отличие состоит, пожалуй, в том, что до конца дней у него так и не нашлось минуты, чтобы поведать свою историю полагающимся в таких случаях многочисленным внукам. Увы ни внуков, ни детей у него никогда не было. Утешение и славу ему принесло его любимое детище – журнал "Нива".

Адольф Маркс родился в семье владельца фабрики башенных часов. Отец умер, когда мальчику едва исполнилось десять лет. Вопреки воле родственников он избрал профессию, не сулившую быстрых успехов, но привлекавшую его возможностью постоянного общения с книгами.

Дорога к книге

Пройдя школу ученичества в двух известных книготорговых германских фирмах, он охотно принял предложение петербургского книгопродавца Ф.А.Битепажа и переехал в сентябре 1859 г. в Россию, не зная ни языка, ни нравов страны, в которой ему суждено было прожить до конца своих дней.

Судьба не баловала его и на сей раз. Несмотря на отличные деловые качества и трудолюбие, он недолго проработал у Битепажа и еще меньше у другого знаменитого петербургского издателя и книгопродавца М.О.Вольфа.

Около пяти лет Маркс зарабатывал хлеб уроками немецкого и французского языков, то работой в правлении Варшавской железной дороги. Все эти годы он жил надеждой вернуться к любимому делу.

Скопив незначительные средства, он решил попытать счастья, став владельцем небольшого журнала. Но власти никогда бы не разрешили основать новое издание бездомному и нищему иноземцу. Оставалась, правда, возможность перекупить какой-нибудь старый журнал, не пользующийся доброй славой у подписчиков.

Журнал "Нива"

Журнал "Нива"

В самом конце 60-х гг. Маркс приобретает у В.Е.Генкеля основанный еще знаменитым петербургским типографом и издателем А.Плюшаром журнал с весьма причудливым названием "Живописный сборник замечательных предметов из наук, искусств, промышленности и общежития".

Новый владелец меняет направление издания, удивительно точно определив круг будущих читателей и его название. Отныне журнал выходит под названием "Нива". В первый же год выпуска (1870) журнал собрал 9 тыс. подписчиков, прельстившихся не только его дешевизной, но и широтой программы.

На страницах журнала печатались произведения крупнейших русских писателей и художников, сообщения об открытиях и изобретениях, полезные советы по домоводству, множество других интересных сведений. Но не следует забывать, что журнал всегда стоял в стороне от общественного движения, что самые острые вопросы времени не нашли отражения на его страницах.

"Нива" становится первым массовым русским журналом. В год смерти Маркса его тираж достиг невиданной в те времена цифры – 275 тыс. экз.

Популярность эта не была случайна: ни один из дореволюционных русских "тонких" журналов не обладал столькими достоинствами информационного или эстетического порядка, так последовательно и умно не развивал традиции семейного чтения, как "Нива".

Приложение к "Ниве"

Однако, рассказывал И.Н.Потапенко, Маркс как бы невольно для себя в один прекрасный день "перестал быть издателем "Нивы" с бесплатными приложениями" и "сделался издателем приложений, и бесплатной премией при них была "Нива"".

Да, она казалась жалкой и ни на что не нужной перед такими колоссами, как "полное собрание сочинений Достоевского, полный Гоголь, полный Тургенев, полный Чехов и т.д.". Именно в демократизации сочинений русских и зарубежных классиков реализовалась с наибольшей полнотой просветительская сторона деятельности издателя.

Способствовал развитию отечественного книгоиздания Маркс и тем, что высоко оплачивал труд авторов.

Собрания сочинений

Готовились "нивские" собрания сочинений на уровне текстологической науки своего времени, и некоторые из них стали просто образцовыми (например, Полное собрание сочинений Н.В.Гоголя, подготовленное акад. Н.С.Тихонравовым), не говоря уже о тех, что готовили сами авторы (например, А.П.Чехов, позднее – И.А.Бунин и В.Г.Короленко).

Кроме того, Маркс выпустил немало ценных научно-популярных книг, различных пособий и справочников, не говоря уже о его всемирно известных картографических изданиях.

Широкую известность приобрели и так называемые иллюстрированные издания А.Ф.Маркса, выходившие частями и продававшиеся по подписке и в виде отдельных изданий, но по значительно большей цене.

… В октябре 1904 г. Адольф Федорович скоропостижно скончался. Выполняя волю покойного, его вдова Лидия Филипповна вскоре образовала паевое товарищество, которое в 1916 г. было перекуплено И.Д.Сытиным.

Вступление.

Самое горячее желание современного гражданина — это желание заработать. И вот однажды на заброшенном чердаке дедушкиной дачи находится пачка старых газет или журналов начала прошлого века. Для того чтобы определить стоимость находки необходимо ответить на вопрос: являются ли какие-то из этих пожелтевших номеров библиографической редкостью? Если ответ утвердительный, можно ощутимо пополнить свой бюджет.

Так что же такое

Библиографическая редкость?

Обратившись к энциклопедическому словарю, нетрудно обнаружить довольно простое толкование — это редкая книга. Следовательно раньше данное понятие относилось только к книге.

Современный антикварный рынок значительно расширил его границы. Сегодня библиографическая редкость — это и редкая книга, и газета, и журнал. То есть все, что было напечатано когда-то типографским способом. Теперь сложности только начинаются, потому что возникает следующий вопрос: какое издание редкое, а какое нет? Чтобы ответить на этот вопрос обратимся к теории.

Основные термины и определения.

Теория.

Переплет — элемент, который придает книжному блоку или брошюре достаточную устойчивость к механическим и временным воздействиям. Состоит из верхней и нижней крышки, верхнего и нижнего форзаца. Может быть издательским или владельческим.

Обложка — более плотная бумага, охватывающая книжный блок с внешней стороны. Внутренние стороны обложки по сути одно и то же, что сторонки форзацев переплета.

Шмуцтитул — страница, предваряющая раздел книги. Может находиться перед титульным листом.

Титульный лист (титул) — лист, на котором размещаются все основные выходные данные издания: имя автора, название, издательство, место издания, год.

Практика.

Открываем книгу (переворачиваем обложку или верхнюю крышку переплета), перед нами верхний форзац если книга в твердом переплете, или внутренняя сторона обложки. Далее за внутренней стороной обложки может сразу следовать шмуцтитул, для твердого переплета — это свободная сторонка верхнего форзаца и уже за ним — шмуцтитул. Следующая страница — титульный лист (титул), за ним следует книжный блок. За последней страницей книжного блока (содержание) — свободная сторонка нижнего форзаца, или внутренняя сторона задней обложки. Все просто. Еще немного теории:

Основные принципы оценки редкости издания.

Теория.

  • «Степень редкости» - определяется в основном исходя из личного опыта, но есть и простые методы, необходимо:
    • Изучить внутренние стороны обложек, форзацы, шмуцтитулы и титульные листы на предмет обнаружения владельческих знаков (экслибрисов, Ex-libris), дарственных надписей, шильдиков переплетных мастерских, штампов букинистических магазинов.
      • при обнаружении Ex-libris следует определить (если возможно) его владельца, и художника.
      • при обнаружении дарственной надписи следует определить (если возможно) ее автора и адресата.
      • при обнаружении шильдика переплетной мастерской следует внимательно изучить его. Имена Шнель или Петцман — это выигрыш в лотерею и речь пойдет уже не о редком издании, а о редком переплете.
      • изучить количество штампов букинистических магазинов. Если их больше пяти, значит издание активно продавалось в прошлом. Иногда некоторые известные книжные магазины или склады издательств также ставили шильдики.

Шильдик букинистического магазина

Здесь следует иметь в виду, что если экслибрис и шильдик переплетной мастерской (или магазина) редкости издания как минимум не умаляют, то отвлеченная дарственная надпись (из серии «Васе от Пети») это неприятный сюрприз.

    • Определить есть ли в издании (журнале или газете) произведения известных авторов впервые увидевшие свет. В Википедии по заданному автору эти сведения наверняка найдутся.
    • Затем следует обратить внимание на автора обложки и иллюстраций. Некоторые отечественные журналы, славились оригинальными обложками известных художников, выполненными литографским способом. Здесь может пригодиться определитель монограмм.
    • Если издание советское, бывает полезно посмотреть в выходных данных его тираж.
    • Если издание не обладает никакими достоинствами, можно проверить его текст на уникальность. Для этого пригодятся компьютерные приложения: FineReader и AdvegoPlagiatus. Уникальный контент можно продать в Интернете. Для этой цели сгодятся издания с утратами страниц.
  • «Состояние», в котором находится издание может быть: отличным, хорошим или удовлетворительным.
    • отличное — как будто только из типографии, прочитано ни разу не было.
    • хорошее — издание было минимум один раз прочитано, имеет незначительные дефекты обложки.
    • удовлетворительное — издание многократно читалось, страницы загрязнены, тетради распадаются на отдельные листы.

Практика.

Вернемся к нашему изданию. Оно может обладать целым рядом достоинств или недостатков так или иначе влияющих на степень его редкости. Кроме того, некоторые достоинства могут гасить присутствующие недостатки, и наоборот.

Пример 1: Книга в удовлетворительном состоянии, но имеющая прилично сохранившийся переплет работы Петцмана, о чем свидетельствует шильдик, размещенный в правом нижнем углу заднего форзаца.

Вывод: мы имеем дело с редким переплетом, который можно спокойно предлагать современным переплетным мастерским, с минимальной стоимостью в 15 000 рублей. Теперь представим, что шильдик не Петцмана, а какого-нибудь книжного магазина, тогда редкость книги может упасть до нуля.

Пример 2: Всеобщий журнал литературы, искусства, науки и общественной жизни, №3 за февраль 1911 года. Исследование опубликованного в номере стихотворения Анны Ахматовой «Старый портрет» показало, что это первая публикация поэта в России.

Вывод: чрезвычайно редкое издание стоимостью в несколько десятков тысяч рублей. Если даже данный номер журнала находится в удовлетворительном состоянии, это едва ли повлияет на его стоимость.

Пример 3: Книга в отличном состоянии, штампы магазинов и прочие следы бытования отсутствуют. Есть дарственная надпись от известного автора менее известному коллекционеру.

Вывод: редкость этого издания в его коллекционной сохранности, ведь оно даже не поступало в открытую продажу. Автограф же автора вообще переносит его из разряда редких в разряд уникальных со всеми вытекающими последствиями.

Заключение.

Конечно представленная методика далеко не полная, но описывает все основные методы, которыми ежедневно пользуется практикующий букинист. Она будет полезна и новичкам и людям, столкнувшимся с проблемой впервые.