Эрих Голлербах Книжная иллюстрация 1922 года

Как ни трудна при современных условиях издательская деятельность, несомненно одно: на наших глазах происходит возрождение книги. После почти пятилетнего застоя книжного дела возрождаются художественные издания.

Внешность книги

вновь обращает на себя внимание издателей и потребителей — печатающих книгу и читающих ее. Не могут оставаться равнодушными ко внешность книги и авторы. В связи с наступающим расцветом книжного производства, мне хочется высказать несколько мыслей, может быть, не новых, но едва ли бесполезных.

В начале текущего столетия в Англии, а затем и в Германии с необычайной быстротой и редким успехом распространилась мода украшать книгу абстрактной графикой, направленной исключительно на украшение книги, вне всякой зависимости (или в отдельной связи) с ее содержанием. В сущности, мода эта была подготовлена еще прерафаэлитами и неоклассиками, Моррисом, Крэном, позже ее диктовал Бердслей, затем она нашла себе множество адептов в Германии, создав непременный и обязательный «Buch chmuck»; наконец пышным цветом распустилась

книжная графика

Александр Бенуа иллюстрация к Капитанской дочке

у нас в России. Чуть ли не в догмат обратилось убеждение, что графика украшает и обогащает книгу; достаточно было снабдить книгу виньетками, заставками и концовками, чтобы она сошла за «художественное издание». Слов нет, русские художники выдвинули из своей среды выдающихся мастеров графики — имена их общеизвестны, повторять их лишний раз не за чем. Но странным образом была предана забвению самобытная красота книги, ее природная прелесть, которая кроется в качестве бумаги, в размере, в типах шрифта и особенно в верстке, в распределении текста, величине поле и пр.

Возьмем для примера хотя бы журнал «Мир Искусства», считающийся исключительно нарядным изданием: часть журнала печаталась на меловой бумаге, часть на матовой, текст частью в два столбца обведенные к тому же довольно безобразной рамкой; наряду с виньетками модерн воспроизводились виньетки старинных изданий. Все это в журнале, который по праву считался художественным и который много сделал в области «насаждения» книжной графики.

Другой пример: книга В.В.Розанова «Итальянские впечатления» украшена прелестными рисунками Бакста (не имеющими однако прямого отношения к тексту), шрифт же книги самый банальный и между ним и виньетками нет ничего общего. Подобных примеров сколько угодно. Между тем графика есть не что иное, как искусство, балансирующее на грани между чистым листом бумаги и типографским набором. Графика, не связанная со шрифтом книги, с форматом страницы и расположением текста, есть нонсенс, своего рода "contradictio in adjecto". Вот почему и иных книгах графические украшения представляют собой поистине "quantite negligeable", сами по себе нередко превосходные, они, однако, никчемны, если не составляют вместе «с телом» книги единого организма.

Много раз говорилось о том, что книжная графика есть искусство абстракции. Позволительно поэтому утверждать, что идеальной графикой является чистый лист бумаги, на котором поставлена точка, математическая точка, т. е. нечто незримое. В крайнем случае, можно на девственно белом листе поставить крошечную кляксу, - это еще более подчеркнет красоту нетронутого, невинного, идеально чистого листа. Развитие этой точки или кляксы в орнамент, узор, рисунок есть уже «разврат», «профанация».

Подобно тому, как истинная мудрость питается только тишиной, только молчанием, так и подлинная графика должна «питаться» чистым, белым листом бумаги. Но книга молчать не может (бедная жертва человеческого словоблудия!) - ergo – все внимание должно быть обращено на книгу, как таковую. Такие издания, как например «Anno Domini MCMXXI» Ахматовой, убедительно свидетельствует о том, какие прекрасные достижения доступны типографскому мастерству без всякого пособия графики.

Одни лишь шрифты — широчайшее поприще для художественных изысканий, для вкуса, воображения, изобретательности. У нас же существует всего лишь несколько сносных шрифтов - «елизаветинский» и два-три подобных ему. Думается изготовление новых, действительно красивых и стильных шрифтов должно стать непременной заботой словолитного дела. Автор, литейщик, наборщик и печатник — вот строго говоря, настоящие хозяева книги.

Как-то не хочется обижать графиков, сделавших так много хорошего, но, признаться, они «паразитируют» на книге, и если есть область, достойная их таланта и нуждающаяся в них, так это область

книжной иллюстрации.

У нас до войны и революции не было недостатка в иллюстрированных изданиях, но какой разброд и произвол господствовал в способах репродукции, какое насилие над самодовлеющим значением книги! Акварели и тоновые рисунки воспроизводились сетчатым клише, которое для полноты эффекта требует меловой бумаги, блестящей и ломкой. Текст же и штриховые рисунки печатались на бумаге верже (или ей подобной), хорошо впитывающей краску. Отсюда необходимость репродукций на «вклейках» или отдельных листах.

Эта разница в качестве бумаги нарушала эстетическое единство книги, вносила разлад «материальный» и «формальный». В старинных изданиях нет этой разительной дисгармонии. В наше время на Западе начали избегать сочетания глянцевой и матовой бумаги, а также сочетания разных способов репродукции.

У меня имеется сейчас под рукой «Herodias» Флобера (изд. Ферру), иллюстрированная как в тексте, так и на отдельных страницах офортами Бюсьера: положительно физическое наслаждение испытываешь, перелистывая эту книгу — так гармонично в ней все, так все ласкает глаз. И таких изданий на Западе много. У нас же их можно пересчитать по пальцам. Конечно, гурманство книголюбов не может и не должно быть единственным критерием ценности книги.

Но в наше время, когда книга обязывается нести культурно-просветительские функции, роль книжной иллюстрации сугубо важна. Необходимо, чтоб при каждом большом издательстве была особая художественная комиссия, санкционирующая предложенные к изданию рисунки. Решительное предпочтение следует отдать гравюре. Достаточно просмотреть

деревянные гравюры

Клодта, Неттельгорста, Щедровского, Шевченко и пр., чтобы получить представление о художественных достоинствах русской иллюстрированной книги сороковых годов. В 60-е годах и позже Серяков, Мате и др. создали множество замечательных тоновых гравюр на дереве. В наше время И.П.Павлов, Остроумова-Лебедева, Фалилеев, Масютин, Кандинский, Сапожников и мн. др. продолжают работать в той же области, пользуясь кроме дерева, линолеумом.

На них приходится возлагать все надежды. От граверов ждем мы «потерянного рая», они чуждаются фотомеханики, пренебрегают цинковым клише и культивируют вольную иллюстрацию. В то время, как

график

с циркулем и линейкой в руках решает нечто вроде математической задачи,

художник-гравер

дает нам живописную, непринужденную и красноречивую картину, запечатлевающую романтическое изящество или суровый трагизм отдельных мгновений, переживаемых автором или героями книги. График говорит формулами, гравер обращается непосредственно к нашему чувству, удовлетворяет неистребимую потребность видеть наглядно то, о чем говорится в книге.

Передо мной лежат «Figurae passionis Domini nostri Jesu Christi» Дюрера (брюссельское издание 1787 г.). Их наивная и строгая прелесть, отчетливая суровая штриховка, полновесная и величественная композиция, как все это не похоже не резкое blanc et noir нашей графики. Так же и в офорте, и в акватинте нередко дефекты доски дают интересные результаты; Цорн и Клингер показали, как нужно ими пользоваться. Пора оттеснить цинко-графическую репродукцию в пределы исследовательских работ, научных, документальных изданий. Все прочие книги имеют право на иллюстрацию гравюрой.

Нечего и говорить, что всякое иллюстрированное издание должно быть хорошо само по себе в смысле шрифта, бумаги и пр. и что иллюстрации должны соответствовать тексту не только формально, но и по духу. История русской книги знает немало примеров такой совершенной «конгениальности», начиная с очаровательных рисунков Ф.П.Толстого к «Душеньке» Богдановича и кончая иллюстрациями Александра Бенуа к «Медному Всаднику» и «Пиковой даме». Сегодняшняя работа наших издательств должна продолжить эту прекрасную традицию и развить ее в сторону преобладания гравюры.



Поделиться: